«Вечные ценности…»

Приятельница моя, светлейшая женщина 45 годов поддалась на уговоры однокурсников и поехала на встречу выпускников. Не заморачиваясь дорогими рэсторациями народ решил оттянуться на вечеринке «Дискотека-90-х». Потрясти там животами и оставшимися волосами. При одном условии — все будут в нарядах той незабвенной эпохи.

Светлана Игоревна — финансовый аналитик, ко всему подходит обстоятельно, дискотека тоже не повод делать все как попало, поэтому расстаралась на славу. Фигура (спасибо матери с отцом) до сих пор не отторгает ни лосин, ни люрексовых кофточек и не входит с ними в конфликт. Стройная, как бездомная собака. По погоде к этому шику и блеску Игоревна присовокупила белую курточку и снегурочкины полусапожки. На голову водрузила роскошный капроновый «лошадиный хвост», лицо украсила хищными стрелами на веках «в уши», блесточки на щечки натрусила и быстро шмыгнула в такси, чтобы соседи с перепугу милицию не вызвали, на встречу с юностью.

И понеслось… И ночь седая, и вечер розовый, и толерантная не по времени «я люблю вас девочки…» и, конечно же, «на белом-белом покрывале января».

Народ в экстазе, в сумочках у взрослых дядь и теть, в угоду реконструкции эпохи, бyтылочки с крепкими спиртными напитками. Туалет-бар , все как на школьной дискотеке.

И тут настает момент, когда машина времени под названием «Джэк Дэниэлс» включает маховики на все обороты, якоря летят в туман. Все. На дворе родненький 91-й годок. Все юны, безбашенны , и уже готовы стать участниками всевозможных гормонально-криминальных сводок.

Кто-то решает уехать ночным в Питер и уезжает туда в плацкарте у туалета, кто-то понимает, что если вот прям щас он не попарится в бане, то тут ему и cмeрть — мчит в баню, а у кого-то , понятное дело, начинает чесаться дикое сeрдце, которому два часа назад нужен был покой, а тут резко поменялась парадигма бытия и покоя резко расхотелось, а захотелось любви и счастия, пусть даже и ненадолго.

Светлана моя не успела примкнуть ни к ленинградцам, ни к банщикам… Судьба сама ее нашла и указала нужное направление. Перстом.

Перст оказался мужским и на нем было кольцо из белого металла с черным плоским камнем. Мужчина красиво танцевал поодаль и плавно водил руками в пространстве, как сен-сансовская лебедь. И перстом своим окольцованным зацепил Светланы Игоревны капроновый хвост, которым она не менее красиво трясла поодаль. И когда колечко с черным камнем лирически настроенного мужчины повстречалось с черным волосяным капроном неопределившейся в желаниях женщины, произошло то, что и должно было произойти…

Перстень зацепился за приличный пук вороных волос, (а дело было в энергичном танце, напомню) и, чудом оставшаяся в пазах шейных позвонков глава Светланы Игоревны осталась без роскошного украшения. Хвост был вырван, натурально «с мясом», и лишь покореженные шпильки, торчащие из-под кустика , стянутого для надежности аптечной резинкой, живых волос торчали из ее так внезапно осиротевшей головы.

Танцор Диско, у которого вдруг на пальце выросли вороные волосы, приобретению порадовался не сразу, в вихре лихого танца не до этого. А, заметив, начал, как попавший под тыщу вольт электрик ломаться телом и рукой, в надежде избaвиться от страшной черной твари, возжелавшей покуситься на его ювелирное украшение и перст, украшенный им. Светлана Игоревна тоже со своей стороны предприняла некие действия, а именно — упала от неожиданности и силы инерции на пол и совершив там несколько, казавшихся со стороны танцевальными, телодвижений (брэйк-дансом мало кого удивишь на таком мероприятии. Человек не падает — он танцует) подскочила к сен-сансовскому лебедю и начала отрывать свою сиротку-прическу от длани неловкого плясуна.

Напряжение нарастало и под звуки душевырывающей композиции «Улица роз» Игоревна поднатужилась и рванула свою волосню со всем усердием. Ну, конечно же, она победила. Прическа из «конского хвоста», вернулось к хозяюшке — финансовому аналитику.

Мужчина же, наоборот, получил более внушительный ущерб. Черный камушек yпал на пол антрацитовый и сгинул, как и не было его. Мужчина огорчился. Посмотрел на палец с бескаменным колечком, потом на Игоревну и встал на колени, аккурат в кульминационном крике солиста Арии : «Я люблю и ненавижу тебяяя, воуовоуо!», как раз перед басовым соло, где душа рвется на тысячу бeздoмных котиков. Игоревна сообразила, что на колени мужчина опустился вынужденно, как и она в свое время , подчинившись законам физики. А она хоть и финансовый аналитик, но все ж баб…(исправлено) женщина с душой и понятливая. Сообразила, что мужчина что-то ищет и поползла к нему навстречу, не жалея лосин.

— Вам помочь?! — проорала Игоревна, перекрывая басовое соло.

— Помогла уже, спасибо! — рявкнул в ответ мужчина.

— Не ори на меня, растопырил пальцы на весь танцпол, чуть голову мне не оторвал! — возопила, обиженная тоном случайного собеседника, Игоревна.

— Волосы и зубы надо иметь свои в этом возрасте, — огрызнулся дядька, — размахалась тут своим помелом

Игоревна поняла, что помощь чуваку не требуется и, встав с колен, отправилась в клозет поправлять непоправимое.

Выбравшись из-под магии зеркального шара, Игоревна продефилировала в дамскую комнату, воинственно размахивая потрепанным хвостом из эко-капрона. Перст судьбы и тут не оставил женщину в покое и уверенно направил ее в мужской туалет, где по странному стечению обстоятельств никого не было. Настенные писсуары ничуть не смутили Игоревну, решившую что это биде. Она в три минуты расчесала свой истерзанный хвост, распрямила шпильки и опять превратилась в королеву-вамп. Тут же вызвала такси, пора и честь знать, наплясалась до крoви!

— …Саня, да я не знаю, что делать! Черт меня дернул надеть это кольцо, Серый, брат, приехал на один день, бросил его на столике… Да не гогочи ты, оно у нас «счастливым» считается, от деда по старшинству переходит… Сам ты придyрок, хорош ржать, помоги ювелира найти. Саня утром улетает!

Игоревна , затаившись в кабине, выслушала весь диалог до конца, секунду подумала, расправила морщины на лосинах и громко вышла из кабинки.

— Я вам помогу, поехали, есть у меня хороший ювелир!

Мужик-страдалец уже успел пристроиться у настенного писсуара и категорически не обрадовался благой вести, которую принесла ему из кабинки Игоревна.

— Женщина! Вы хоть отвернитесь что-ли, — простонал мужик, уже не могущий остановить процесс.

— А, да, извините! А что вы делаете в женском туалете?!— поддержала светскую беседу Игоревна, повернувшись спиной к пострадавшему.

Мужик сумрачно посмотрел в грязную после кульбитов нижнего брейка спину сумасшедшей бабенки и вежливо молвил.

— Ты иди на дверь, с обратной стороны глянь, и там меня подожди.

— Гм… Перепутала… Это от нервов, извините…

Следующие полчаса Светка разыскивала своего приятеля-ювелира.

Светкин школьный дружбан, бриллиантовых дел мастер, не спал и готов был помочь с починкой, но оказалось, что ехать нужно за город. Далеко. Сто километров в сторону Калуги.

— Едем?!

— Едем… Выбора нет. Не знаю, то ли благодарить вас, то ли злиться… Нам же еще нужно к утреннему рейсу успеть потом в Шереметьево…

Светлана в очередной раз возблагодарила Господа, что она не замужем. Одна морока эти вечно сомневающиеся мужики. Таксист, немало удивленный радикально изменившемуся маршруту, все же согласился отвезти пару неудачников , которые предложили просто сказочный гонорар за сложный маршрут от клуба до Калуги, а потом до Шереметьево.

— Алексей, — на пятидесятом километре представился уже немного остывший мужчина.

— Светлана… Игоревна…

— Да уж, после того что между нами случилось, какая ты.. Игоревна… Света ты, — и Алексей впервые улыбнулся. Хорошо улыбнулся.

И вот тут вот все. На пятидесятом километре Калужского шоссе Игоревна почувствовала себя очень неуютно. В грязной белой куртке, капроновом хвосте и сверкающих лосинах.

Алексея нельзя было назвать красавцем, но улыбка… Улыбка была потрясающая и голос. От такого голоса хвосты с голов сами улетают.

Оставшиеся 50 км он рассказывал Игоревне историю кольца, которое было сделано для его прадеда питерским ювелиром, еще до революции, из редкого металла, с редким же камнем, абсолютно плоским, не подверженным ни царапинам, ни ударам. И передавали это кольцо старшему в роду. Кольцо носит его старший брат, ненадолго приехавший в Москву по делам и, случайно, впопыхах, оставивший его на столе. Дарить-терять-продавать кольцо по семейной легенде никак нельзя. Беда будет.

— Я его примерил, просто, не собирался в нем идти в клуб, да и в клуб не собирался, коллеги настояли, поддержать корпоративный дух. Поддержал…

В глубокой ночи, где-то под Калугой, огромный, как медведь, ювелир вертел в громадных своих пальцах тяжело раненую семейную реликвию Алексея. Тяжело вздыхал, жевал губами, набирал воздуха, чтобы что-то сказать, не говорил, шумно выдыхал.

— Светка, идите вы в баню. Да не зыркай ты так, у меня баня с вечера истоплена, горячая ещё. Пока я кумекать буду что и как — попаритесь. Алексей, подкинь там, для жару. Ямщика своего тоже зовите, пусть человек с дороги отогреется. А, да, Лех, там в предбаннике в холодильнике медовуха. Хороша. После бани — лучше и не надо.

Баня, размером с хороший пятистенок проглотила троих странников . Мужчины подбросили дров. Игоревна, пока баня «доходила», порастрясла хозяйские запасы и в большом предбаннике, у камина, накрыла стол.

Напарившись, разлили по большим пивным кружкам медовухи . Хорошо пошла.

— Готово! — в предбанник вошел ювелир. — Принимай работу!

— Спасибо! Спасибо, вы меня от верной cмeрти спасли! — Алексей потянулся за кошельком.

— Отставить! — рявкнул золотых дел мастер,

— Ей спасибо говори, не взялся бы для кого другого. Собирайтесь, а то Шереметьево вас не примет. Свет, сумку захвати, я там собрал кой-чего в дорогу вам. Чтоб веселее ехать было.

Быстро собрались, прыгнули в машину и понеслись. Телефон Алексея разрывался от звонков брата, костерившего его на все лады.

— Да брось ты оправдываться уже, успеем мы к самолету, — оборачивается таксист.

Игоревна выуживает из сумки, собранной заботливым ювелиром, запотевшую бyтылку медовухи и бyтылку «вишневки». Бутерброды с мясом и салом. Не найдя в сумке стакана, пьёт из горлышка «за знакомство, за встречу», закусывает.

И в одно мгновение все исчезает. Темно.

И вот летит она по какому-то страшному чёрному тоннелю, пытается кричать, но пересохший рот не открывается и даже сип не срывается с ее обескровленных губ. Она пытается пошевелиться — тщетно. Отдельно от тела она чувствует одну из своих рук, но определить — правая или левая, не может. Ладонь неопознанной руки обретает чувствительность и Игоревна ощущает тепло, потихоньку начинает шевелить, бесчувственными еще, словно отмороженными пальцами, пальцы путаются в чем-то упруго-лохматом. Возвращается обоняние и в нос просачивается противный запах чего-то жарко-нутряного, знакомого, но неопределимого.

— Так, — мозг Игоревны начинает функционировать вслед за конечностью. — Танцы, кольцо, ювелир, баня, дорога в аэропорт…Ааааааа, Божечка, миленький, за что? Авария!!! Мы попали в аварию!!! Господи, где я?! Я в рeaнимации или yмeрла?! Господи, прости меня, Господи, не хочу в ад, домой хочу!!! Ауаууу…

Безмолвный крик переходит в настоящий, мирской сиплый вой. Игоревна распахивает глаза и начинает орать уже хорошим мужицким басом. В глаза ей смотрит черт. Настоящий бородатый черт.

— Ооооу, сгинь, нечистая морда, я была хорошей девочкой!

Тут до Игоревны доходит, что глаза-то уже вовсю смотрят, а руки с ногами вовсю шевелятся. Нечистым, ожидающим Игоревну у дверей ада, оказался ее любимый эрдель Мирон, которого сутки никто не выгуливал и который был готов прикинуться хоть кем, лишь бы его вывели на двор. Преддверием преисподней — прихожая в квартире Игоревны, где на «икеевском» коврике «Добро пожаловать » она мирно почивала, пока пес не разбудил ее.

Постанывая и подвывая Игоревна встала на четвереньки и неловкими скачками двинулась в сторону кухни. Рот изнутри превратился в муфельную печь, которую забыли отключить.

Проползая мимо огромного, в полный рост зеркала в прихожей Игоревна намеренно отвернулась, чтобы не умереть со страху уже по настоящему. Беда настигла ее , когда она ценой невероятных усилий пыталась подтянуться на столешнице, для того, чтобы принять вертикальное положение. Выведя подбородок в положение «на планку» Светлана нос к носу столкнулась со своим, искаженным отражением в зеркальном металлическом чайнике. Крикнув чайкой, Игоревна ушла под стол. В углу, не узнающий свою добропорядочную хозяйку, присев и трясясь от ужаса, интеллигентная собака Мирон изливала из себя суточную лужу на ламинат цвета «морозная свежесть». На столешнице, подтянувшись с десятой попытки Игоревна обнаружила записку. «Света, спасибо за ВСЁ». «Все» было подчеркнуто двумя размашистыми линиями и оставляло для одинокой женщины большой простор для раздумий.

Трое суток отходила Игоревна от внутреннего позора, а потом все подзабылось и уладилось. Иногда она вспоминала обаятельного и улыбчивого Алексея, но это было все так, несерьёзно и немного стыдно.

Через полгода Игоревну повысили и перевели в главное управление, анализировать финансы уже на более высоком уровне. На приём к генеральному директору планово вызвали ещё нескольких ведущих специалистов, с которыми Игоревна в приемной ожидала аудиенции. Директор, как это и водится у начальствующих, задерживался. Через полчаса ожиданий она вышла «на минутку попудрить щёчки». Место для припудривания находилось в конце коридора, куда Игоревна и рванула, чтобы не пропустить приезд генерального.

— Женщина, это мужской туалет! Женский напротив!

У навесного писсуара стоял Алексей.

— Игоревна!!! Ты?!! А-а-а!!!! Стой! Стой я сказал!!! Не уходи!!!

Игоревна, вырвав ручку «с мясом», одним прыжком перескочила в «дамский зал».

— Светка, открой! Открой, я сказал! У меня пять минут, люди ждут!!!

В голове Игоревны огненными всполохами метались слова записки «спасибо за Всё», сeрдце тарабанило перфоратором, вышибая ребра.

— Светлана Игоревна, я сейчас дверь выломаю, выходи! , — тихо прошипел в дверной косяк Алексей.

— Сломает, — уныло подумала Светка.

И вышла.

— Свет, ты как здесь очутилась?! Свет, ты только не убегай, я тебя прошу. У меня встреча сейчас , минут на тридцать, не больше, ты подожди в приемной, секретарь тебе чай, кофе подаст. Не уходи, Свет, ладно?

Алексей волок неупирающуюся Игоревну прямиком в кабинет генерального.

— Добрый день всем, извините, задержался, дела. Катя, вот эту даму отпоить чаем и не отпускать, пока я не закончу.

— Алексей Ильич, эта, гм, дама — наш новый руководитель аналитического отдела -Светлана Игоревна, вряд ли она раньше вас освободится, — улыбнулся секретарь.

***

Игоревна и Ильич вот уже как год живут вместе. Страшную историю о том, как же они все-таки добрались до аэропорта, поведал брат Алексея, приличный и серьезный человек.

За сорок минут, до его вылета, в аэропорт ворвались два очень пьяных и очень грязных человека. Эти грязные весельчаки вручили Александру кольцо и умчались «продолжать банкет».

Со слов Алексея: по дороге «на банкет» у него отключилось сознание и что было дальше он не помнит.

Игоревну, как мы уже знаем, вырубило еще в машине, где-то под Калугой.

Иcтория записки открылась позже, когда, через восемь месяцев, после этих судьбоносных событий, к Светке явился таксист и вернул ей долг в пятьдесят тысяч рублей, которые она в беспамятстве ему любезно заняла, благополучно забыв об этом. А человек, мало того что в письменной форме поблагодарил, так еще и деньги вернул. Благодаря ему и стало известно, что Светка с Алексеем после аэропорта благополучно уснули в машине и он их развез по адресам.

Кольцо, как рассказал ювелир, было копеечным и гроша ломаного не стоило в базарный день. Не захотел огорчать ни Игоревну, ни хозяина кольца, приехавших за сто верст чинить семейную реликвию. То ли прадеда кто-то обманул, то ли прадед всем сказок наплёл о дороговизне кольца, неизвестно. Но факт остается фактом — Алексею и Игоревне без этого кольца никогда бы не встретиться. А, да, ещё же капроновый хвост и дискотека 90-х, точно! А это вечные ценности, пока мы живы, конечно.

Автор: Ульяна Меньшикова


Оцените статью
IliMas - Место позитива, лайфхаков и вдохновения!
«Вечные ценности…»
«Лютик…»