«- Спасибо, парень. Сынок…»

Как-то давно жил в одном селе дурачок. Родители его были многодетными. Семья перебивалась на крохах, старшие дети уже отделились от дома, уехали в город. А дурачок был младшеньким, не удался он. Но понемногу он помогал матери – воды принести, дров, двор подмести. Серьёзную работу ему не доверяли – не понимал дурачок, как ладно смастерить инструмент, забор поправить, огород прополоть…Поэтому мать гнала дурачка, как справится он с простой работой, прочь, на улицу.

Стал дурачок к соседям похаживать, им помогать воду носить. За это его люди подкармливали куском пирога или хлеба, давали семечек. Не обижали. Так дурачок сам кормился, матери да отцу не в тягость был.

В селе над глупым пареньком давно не смеялись, наоборот хвалили за помощь. Привыкли к нему, как привыкают к обычному – дворовой собачонке, которая постоянно бегает по улице и всем хвостом виляет.

По праздникам дурачок любил слушать песни сельчан. И сам на удивление он имел звонкий приятный голос и хороший слух. Вот уж этим Господь дурачка не обидел. За это люди стали его на свадьбы приглашать, на застолья. Посадят в уголочке, дадут еды. Дурачок поест немного и, затаившись ждёт, когда его петь попросят.

Очень он петь любил. Запоминал слова и мелодию быстро. Наверное, и слова-то не все понимал, но пел красиво, протяжно, чистым голосом, сидя на табурете и немного вытягиваясь вверх. В эти минуты он казался выше, симпатичнее, умнее…

Слушая его, сельчане замолкали, задумывались о своём, вздыхали.

Случился как-то осенней ночью на деревне пожар. Как раз на той улице, где дурачок жил. В одном из домов от неисправной трубы чердак вспыхнул. Выскочили люди, давай пожар тушить. Крики, плач, суета…Мужики вытаскивали из огня уцелевшие вещи, бабы прижимали к себе плачущих ребятишек. Дурачок вместе со взрослыми таскал воду из колодца и плескал на пожарище. Полуодетый, мокрый, он из последних сил делал то, что умел.

Два дома всё же сгорели дотла. Когда рухнул догорающий сруб второго дома, опасность распространения огня миновала. Люди, измученные и потрясенные, не в силах отвести взгляда от угасающего огня, доедающего остатки их домов, сбились в кучки и тихо плакали…

Кроме глухого потрескивания дымящихся бревен на улице ничего не было слышно. Природа замерла от горя, свалившегося на сельчан.

Вдруг кто-то тихо запел. Люди вздрогнули от неожиданности. Пел дурачок. Мелодия становилась громче, голос крепчал. Кто-то из мужиков от безысходности подхватил мелодию песни сквозь слёзы. Потом запел ещё кто-то третий… Дурачок, в мокрой фуфайке, улыбаясь, подошел к притихшим ребятишкам погорельцев и протянул им какой-то комок-тряпку.

Дети взяли тряпицу. В ней мирно спали маленькие котята. Тут же под ногами малышей завертелась озабоченная мать-кошка. Дурачок спас из горящего дома котят.

Дети засмеялись, заулыбались, как ни в чем не бывало захлопотали над котятами. Оцепенение у взрослых сразу прошло.

— Ну, чего бабоньки… Нечего нюни-то распускать. – Прекратив песню, зычным голосом сказал один мужик. — Давай-ка ночевать все в баньку. Слава Богу, одна-то банька справная уцелела. А утро вечера мудренее. До больших морозов ещё не скоро. Скотина цела. Будем всем селом избы новые ставить…

Мужик подошёл к дурачку и с почтением пожал ему руку. А потом, не удержавшись, схватил в охапку и обнял как родного.

— Спасибо, парень. Сынок…


«- Спасибо, парень. Сынок…»