«Пускай поживёт один, помучается…»

Четверо девушек сидели в тени деревьев уличного кафе. Кроме мороженного, на столике перед ними красовался пузатый графин превосходной домашней наливки из черноплодки. Виновница спонтанного сабантуя Мила возмущённо негодовала.

— Ну взяла я эту несчастную карту, потратила немного. И что здесь такого? Всё равно она валялась никому не нужная. Откуда я знала, что он там деньги копит?!! Девочки, вы бы слышали, как он орал! Сказал, что я в крысу лезу куда не надо. Ну я ему тоже высказала. Всё утро орали, как бешеные. Потом он на работу поехал, а я вещички собрала и к вам.

Мила кивнула на большую дорожную сумку под столом и слегка её пнула.

— Вот я ушла от него, а он даже не знает об этом. Пускай поживёт один, помучается.

— Как я тебя понимаю, — вздохнула пышногрудая Лада, — мой жопошник тоже в этом году учудил. Мы, говорит поедем в Болгарию, а не в Европу. Трудности у него временные. А я считаю, раз у тебя трудности, то решай их. Я-то почему должна страдать? Так он меня даже в эту беспонтовую Болгарию не взял. Решил на мне сэкономить. Как-то неправильно он всё решил. Жопошник, чё. А ты, Милочка, вообще со своим в Грузию метнулась. Декабристка, блин. А ведь это унизительно. Правда, девочки?!!

Официантка незаметно сменила пустой графин на полный.

— Они ещё и не на такое способны. — Белокурая красавица Лика обиженно надула губы. — Мой бывший тоже всё орал, что я лезу куда не надо. А я спрашиваю, почему он так возбуждённо нервничает по этому поводу?!! Значит есть, что скрывать? Из-за этого я загоняюсь, и начинаю шерстить ещё тщательней. Но как подло было с его стороны воспользоваться этой моей маленькой слабостью. Недолго я радовалась, что знаю все его пароли. Он специально ушёл мыться. Знал гадёныш, что я полезу проверять его соцсети и телефон. И везде, где можно и нельзя, он оставил мне сообщения, чтобы я убиралась вон из дома. Даже в карманах его уличной куртки и домашних спортивках я нашла записки с этим же посланием. Вот где унижение! Он поступил со мной гнусно и подло. Девушка, можно ещё графинчик, пожалуйста. Вон Катя, самая умная. Ни мужиков, ни проблем. Поэтому каждая из нас периодически живёт у неё.

— Ой, девочки, слушаю я вас и радуюсь. Не было у меня никого, и не надо. Никто не орёт, не обвиняет. Ни стирать, ни убирать, ни готовить не надо.

При этих Катиных словах Мила громко икнула и всхлипнула.

— А у меня дома даже поесть ему нечего. Как же он вечером голодный будет? Ой, фффсё. Ничего он и не жопошник.

Мила помахала банковской картой перед носом Лады.

— Вот она карта. Мы на неё и гуляем. Не денег он пожалел, а расстроился, что скрыла, не сказала. Я — крыса. Крыса я и есть. Зачем я полезла куда не надо. Тебе что, плохо жилось? А, Лика?!! У вас же всё хорошо было. Кто ищет, тот всегда найдёт. Вот ты и нашла, на свою голову. Не лезла, и знать бы не знала об этих посланиях тебе. До сих пор жила бы дома в любви и согласии. А я не хочу всё разрушить своими руками.

Она решительно полезла под стол, за сумкой.

— И в Грузию мы съездили волшебно-замечательно. Не надо мне вашей Европы. Я в Грузию опять хочу! Спасибо девчули мои любимые!!! — Мила расплылась в довольной улыбке. — Я ещё и ужин успеваю приготовить. У меня там рёбрышки со вчерашнего дня маринуются. Сейчас запеку с чесночком в духовке. Сама спать рухну. А к приходу любимого и рёбрышки, и я будем готовы.

Счастливая Мила нетвёрдой походкой направилась к такси.


«Пускай поживёт один, помучается…»