«Одиночество, будь оно неладно…»

-Не поверите, девки, я ж со свадьбы своей сбежала. Вот так, прям со свадебного стола. Сказала жениху, что по нужде, а сама за ворота и в лес. Бегу, а фата с головы все время слетает. Я ее обратно на голову, она падает. Потом дошло до меня, скомкала в руке, к груди прижала и ходу.

А из за чего сбежала? И смех и грех. Подсела ко мне подвыпившая хорошо золовка моя Верка. И то ли подшутить хотела или обьяснить чего. Но только она мне девке молодой, да неопытной, все что меня ночью ожидает, в подробностях рассказала. И так мне страшно стало, что решилась я в лесу отсидется. Ведь я по наивности думала, что мы с Васей просто рядом полежим и раз, дите на руках.

Вот вам смешно, а мне мама даже перед свадьбой ничего не растолковала. Или ей стыдно было с дочерью о таких вещах говорить. Кто его знает. Это сейчас вы все об этом знаете, а я с Васей до свадьбы даже не поцеловалась ни разу. Вот такие у нас отношения были. Он один раз обнять меня хотел, так и то вырвалась. Глупая была, чего там говорить. Счастья своего, женского предназначения не понимала.

Так вот, бегу я по лесу, а там темень хоть глаз коли. А оглянусь, огоньки с деревни светятся, ну и дальше, чтоб наверняка. Потом устала и нащупав пень, села на него. Вот так всю ночь и просидела. А как рассвело, обратно двинулась. День на дворе, уже не страшно. Тем более замерзла, сил нет. Бегу по тропинке, а у самой зубы дробь выстукивают.

Прихожу домой, а там мама в слезах. Как увидела меня живой да невредимой, хворостину схватила. И давай меня по двору гонять, с ругательствами — Опозорила нас всех.И мужа своего и нас родителей. Где шлындала всю ночь? — Я бегаю и слова сказать не могу. Она устала и присела на завалинку — Счас отец прийдет, сам с тобой разбираться будет — Я на всякий случай подальше встала.

— Где ж ты все таки была? — опять спросила она. Ну я все и рассказала. И про золовкины росказни и как на пеньке всю ночь сидела. Она ахнула и покачала головой — Вот, тетеха, прости Господи. А ко мне подойти не догадалась? И я со всеми этими хлопотами, с тобой не поговорила — И как смогла, мне все обьяснила. А когда отец пришел, она ему на ухо что то сказала. Он сплюнул и витиевато выругался. Но трогать меня не стал.

Вася не сразу, но простил меня. Но вспоминал поначалу мой побег часто. Чуть что, он мне — Мы когда за грибами пойдем, ты свои захоронки то показывай. Чтобы мне потом по всему лесу не бегать — А мне стыдно, вот вспоминаю сейчас, и смешно и грешно. Но любил он меня, вот вам крест, шибко. Бывалочи, идем с лесу, устану я. Так он меня на руки и до самой деревни прет. Говорю, пусти, тяжелая я, а он смееется, свое добро несу.

Пожили мы с Васей только годик вместе. Война пришла. Его в числе первых забрали. В сорок втором похоронка пришла. Так и осталась я вдовой. Другим мужья в память, хоть детишек оставили, а мне Вася ничего кроме карточки. Замуж звали. И Гришка тракторист наш ,который с фронта без руки вернулся. И счетовод Яша, тоже внимание оказывал. А вот не лежала к ним душа, хоть ты тресни. Сначала все Васю вспоминала, потом и женихи переженились. Тогда то от невест отбоя не было.

И вот так жизнь моя то и прошла. Спасибо вам ребятишкам, прибегали, навещали меня. И знаете, что страшнее всего, девки? Одиночество, будь оно неладно. От него с ума сойти можно. Мысли разные в голову лезут, покоя не дают. Так что, девки, женитесь, плодитесь и ничего не бойтесь. На все воля Божья — закончила свой рассказ баушка Зоя.

А мы поначалу веселившиеся, под конец загрустили. Ведь мы пока молоды, думаем что все впереди. А на поверку оказывается, что время неумолимо бежит вперед. И сколько таких баушек , которые положили свое счастье на алтарь войны. Одно знаю, много.


«Одиночество, будь оно неладно…»