Ну и женушку выбрал Алексей!

Бабушка, уборщица из детсада, говорила Алексею: «Сохнет по тебе заведующая, как только ты появился у нас в совхозе, так и сохнет. А ты не моргай, корню она хорошего.

— Да я, бабушка, женатый.

— Знаем, знаем про твою женитьбу. Нинка-вертихвостка, чай, поди, в Москве-то не теряется. И за что только Бог красотой таких шлюх награждает. У нее и сестрица такая же бесстыжая.

Иной раз мелькала у Алексея мысль: а может, ответить на Маринины чувства и жить, как все добрые люди. Сына ему родит Марина, что ему до старости ждать свою гулящую жену. Но стоило ему приехать домой, услышать Катин голосок, так все мысли отступали. Дочь, конечно же, не пойдет с ним, останется у деда с бабкой. И не будет у нее ни отца, ни матери. Такая вот петрушка получается. Как и все одинокие отцы, он души не чаял в своей Катьке.

Родители Алексея были в разводе с раннего его детства. Мать вышла замуж за человека, который не стал для него даже самым плохим отчимом. Поэтому уже в техникуме он перестал ездить к матери, а на все лето устраивался работать водителем в пригородный совхоз.

От родного отца Алексею досталась только фамилия. Тот, завербовавшись на Колыму, словно в воду канул. И так Алексею не хотелось, чтобы Катя повторила его судьбу.

Вспомнил Алексей об отце и вдруг мартовским днем получил телеграмму. Почтальонша Маруся встретила его у коровника. И первая мысль — не случилось ли что с матерью. И другая мысль, укором за все эти годы: не только не съездил, но даже ни разу не написал.

— Телеграмма вам, Алексей Павлович. Вот, распишитесь здесь. Да не бойтесь, не бойтесь, хорошая телеграмма-то, в гости к вам родитель едет.

В телеграмме было только три слова: «Приеду побывать. Скоробогатов».

Ну почта, как всегда, чудеса творит. Телеграмма только пришла, а гость его уже с обеда дожидается. Теща его накормила, чаем напоила. Тесть беседой развлекает. По машине, оставленной на передней улице, можно было догадаться, что дела у Скоробогатова-старшего шли неплохо.

Алексей долго и тщательно мыл руки на кухне, прежде чем ступить на свою половину. Тесть вышел в кухню:

— Что ты долго нынче, Леша? Отец-то твой тебя заждался.

— Я его дольше ждал. Катя из школы приехала?

— Нет пока. На последнем автобусе, наверное, приедет.

Алексей не знал, что скажет, как встретит человека, давшего ему жизнь, но не отца, далеко не отца. Не знал даже, как назовет, но только что не отцом, это точно.

Он рывком открыл дверь на свою половину, увидел напряженно сидящего за столом седоватого мужчину.

— Здравствуйте!

— Здравствуй, сынок! Вот и свиделись. Вон какой ты у меня красивый.

Алексей подал руку. Мужчина пожал ее крепко, сказал:

— Суди, как хочешь, как можешь, только не выгоняй. Поговорить нам с тобой надо…

— О чем? — усмехнулся Алексей.

— О жизни моей и твоей.

— Моя-то жизнь, кажется, не должна вас касаться.

— Прости, я что-то не то говорю. Я по долгам приехал платить, Алексей.

— Опоздали. Потом, от вас мне ничего не надо. Это когда в институте учился и жил на пятьдесят рублей в месяц, тогда бы не отказался от вашей помощи.

— Ругай, ругай, все вытерплю — заслужил. Только не одна моя вина в том, что тебе не помогал, я ведь матери твоей писал, чтобы адрес твой дала. Три раза писал, и ни одного ответа. Кружила меня жизнь, Алешка, как зерно в жерновах. И работал в две смены каждый день. На мечту работал. К тебе приехать с густым карманом, выложить тысчонок сто перед родным сынком, да мои деньги в копейки превратились. Снова ишачил на золотом прииске, теперь на материк перебираюсь. Семью перевозить надо. Дети у меня поздние. Один как твоя дочка, наверное, а дочь в третий класс пошла. Вот по всей своей жизни пробежался. Ну, а ты как живешь? Один остался, жена в бегах?

— Почему один, дочь у меня.

Катин голосок слышался на крыльце, разговаривала она с бабушкой. Через минуту пришла в кухню, сдержанно поздоровалась с гостем, чмокнула отца в щеку:

— Папка, две пятерки нынче, по истории и химии.

— Катя, я твой дедушка, — сказал гость.

Катя ничего не промолвила и вышла на половину отца.

— Строга у нас Катерина, — сказала извиняюще теща.

— Да кто я для нее, — согласился гость. — Совсем чужой человек. Вон, Алешка — родная кровь, и то так принял, что хоть уезжай.

— А вы другого приема ожидали?

Алексей не стал продолжать неприятный для него разговор. Оделся, сказал теще, что идет на скотный управляться.

Домой Алексей не пошел, решил переночевать у Полоскиных, родителей своего друга Андрея. Елена Ивановна во дворе его встретила и словно мысли прочитала:

— Леша, ночуй у нас. Сейчас накормлю я вас, мужиков. Я всегда рада тебе, вы с Андрюшей словно братья, по крови родные, и для нас ты второй сын.

— Спасибо на добром слове, тетя Лена.

Отец гостил в деревне три дня. И все три дня как-то напряженно чувствовал себя Алексей. Никаких чувств к этому чужому в сущности человеку он не испытывал.

Гость съездил в поселок, купил подарок внучке золотой кулон. Уезжал он без Алексея.

Теща встретила Алексея вечером и первым делом сказала.

— Отец тебе оставил какие-то деньги не наши, вон, на комоде лежат, и адрес там его, сверху.

Деньги были долларами, три тысячи. Над адресом приписка: «Надумаешь — напиши. Зелень тебе на машину». Вот так нежданно и негаданно Алексей разбогател. Подумал, а может, и в самом деле купить машину, но потом решил, что на машину заработает сам, а деньги оставит Кате на учебу.

С работы вечером друзья возвращались вместе. Перекрасил Андрей машину другой краской. И вроде хорошо получилось на этот раз. Только свернули на Федякино, как и увидели Нину Николаевну Скоробогатову собственной персоной. Стоял чемодан внушительных размеров, и она приткнулась около него.

Одета шикарно, дорогое пальто распахнуто, а под ним костюм блестящий, немыслимой расцветки. Волосы распущены по плечам, так здоровьем и светятся. Вот природа удружила, другие с возрастом старее, а эта, наоборот, — милее. Андрей поглядел на Алексея, а тот, не отрываясь, на свою бывшую жену смотрит.

— Машиненка-то у тебя плоховата.

— Какая бы ни была, да везет, — заступился за друга Андрей. — А у тебя дела, видать, неважнецкие. Где твой очередной?

— Ну, Андрей, уж и злой ты человек, все с подначкой, все с подковыркой.

Алексей этим временем затащил чемодан, сам залез в кузовок, сказав Андрею:

— Садись за руль.

— Надолго ли в Федякино?

— А как поживется. Катерина как моя там?

Не ответив на ее вопрос, Андрей сказал:

— Слушай, Нин, а если бы на месте Алексея другой мужик был, ты бы так же дочь оставила?

— Ой, какие мы разговорчивые! Не тужи сова о сове, а тужи сама о себе. Ты сам-то наклепал сестрице, а у родителей обитаешься. Чем меня лучше?

— Ну ладно, — сказал примирительно Андрей. — Чего мужик тебя не привез?

— Был муж да объелся груш. Больше меня загорелые не интересуют.

— Видно, обожглась?

— А то! Привез меня, а у него уже есть одна жена. А мой как тут поживает? Бабу не завел? Жениться не собирается?

— Чего ему не собираться, чай, не обсевок в поле. За ним девки хороводятся.

— Да ну! Не может того быть. Врешь ты, поди, Андрюха. В деревнях-то остались одни старухи.

— Где, может, и старухи, а в Дмитриевском молодых полно.

— Это что же он, женится? — заволновалась Нина. — А дочь с кем?

Поняв, что сказала что-то не то, замолчала.

— Куда тебя подвезти? К родителям или к нам?

— К родителям.

Видно, рассчитывала блудная жена на Алексея. Может, намерение было у нее сойтись с ним. Потому что как только остановилась машина, так Нина метнулась к Алексею.

— Скоробогатов, ты, говорят, жениться собираешься?

— А почему бы и нет.

— Так знай, развода не получишь, у нас как-никак дочь.

— И как же ты про нее только вспомнила.

— Скоробогатов, ты разбогател что ли, наконец, раз жениться собираешься? — липла с разговором Нина.

— Хватает на жизнь, — буркнул Алексей. Не нравились ему такие разговоры. Но самое интересное, что изменилось у него чувство к бывшей жене, и не обжигала уже душу близость ее. Она же помнила другого Скоробогатова, который и краснел, и бледнел даже при разговоре с ней, не говоря уже о прикосновении. «Значит, переболел я своей любовью», — обрадованно подумал Алексей.

Нина все не уходила в дом, все щебетала что-то. Алексей предупредил Андрея, что будет ночевать у его матери, и пошел управляться. Нина посмотрела ему вслед:

— Полоскин, чего это мой суженый какой независимый да гордый стал. Не поговорит, не постоит.

— Андрей, правда что ли Скоробогатов бабу завел? — примирительно спросила вновь Нина.

— Не бабу, а девку. А ты надолго сюда? — допытывался он.

— Не знаю, как поживется, — растерянно как-то проговорила Нина. — Полоскин, приходи попозже пиво пить, я целый чемодан везу, первый класс пиво.

— К пиву чего захватывать?

— Скоробогатова захвати.

«Видать, совсем плохи у Нины дела, раз она к Алексею гнется», — решил Андрей.

Время шло. Нина не собиралась никуда уезжать. Вместе с отцом копала гряды в огороде, управлялась, встречала дочь Катю с последнего автобуса. Катя лицом пошла в мать. А характер был отцов, спокойный, выдержанный.

Вечером Андрей сидел у дома. Алексей нашел еще один чурбачок, присел рядом, признался:

— Чувствую себя в выходные не в своей тарелке. Не из той мы породы, чтобы отдыхать.

Андрей понимал душой друга. Столько лет живет в семье, а все не родной. Одна душа, одна кровинка родная — Катюшка, да и та, подрастая, начнет от отца отделяться, с ним ведь нельзя о чем-то посекретничать. Еще и Нинка, то выставку мужиков устраивает перед очами мужа, то сама пристает.

— Леша, я думаю, семью тебе надо новую создавать.

Алексей улыбнулся?

— С кем?

— С той же Мариной.

— Ну, не знаю. Надо, чтобы хоть чувство какое-то к человеку было, а так…

Однажды Алексей поделился с другом:

— Андрей, хочу начинать строить свой дом. Положение какое-то у меня неопределенное, живу в боковухе, как квартирант. Надо было сразу отделяться, может, и с женой все бы по-другому было, не влезала бы теща в нашу жизнь.

Ничего не сказал Андрей другу, но сам подумал: кто в нашу жизнь влезал, а уж если в роду у них заведено мужиков на стороне прихватывать, так хоть на необитаемый остров сестер посели, все равно рога найдут с кем наставить.

— С женой мы уже теперь не сойдемся, это точно. Я сам себя не понимаю, вроде Нинкой этой только и жил, а как только она навязываться стала, мне ее на дух не надо. Стучится она в боковуху, а я дверь никогда не открываю. И душа спокойна при этом. Поможешь в стройке?

— Когда я отказывал?

И вот все закрутилось, завертелось вокруг этого дома.

Вечером, заглянув в огород, где Андрей картошку по первому разу подсыпал, тесть предложил:

— Отдохни.

Сели на низенькую скамеечку.

— А я к тебе вот за чем пришел! Чего зятек мой, а твой дружок учудил, отделяться надумал? Чего ему не хватает? Боковуха в три окна, горница теплая ему отдана. Жили душа в душу. Он у нас завсегда вместо сына. И Нинка когда уехала, мы разве его отчикнули? Может, он жениться надумал?

— Ничего про женитьбу не говорил.

— Разве он скажет, — вздохнул Николай Поликарпович. — Не повезло мне в жизни, Андрей, ох, не повезло так не повезло. Мне бы сына хоть одного, сын — отцов корешок, а девки что, так, одна забота. Да и уродились, как на грех, в мать. Я с ней маялся, вы — с ними.

Пожалел тестя Андрей. Он и в самом деле любил Алексея, и всегда держал его сторону.

Однажды домой возвращался Андрей в первом часу ночи. До него машина доехала под горку накатом, с выключенным двигателем.

— Андрей, — окликнул его женский голос.

— Ты, Нина, чего не спишь-то?

— На первом автобусе уеду, проститься пришла.

— Куда же ты теперь?

— Куда глаза глядят.

— И куда же они глядят?

— Пока в Москву, а там не знаю.

— И что тебя мотает по земле-то, словно перекати-поле.

— Здесь что ли оставаться. Одни старухи век доживают, да вы еще, два дурака.

— Без дураков жизнь скучная, — отшутился Андрей. Не было у него ни сил, ни желания говорить с Нинкой.

— Ты бы позвал Скоробогатова, поговорить надо.

— И где же я его найду?

— У твоей матери, наверное, в половине двенадцатого он сено привозил, там и остался. Он баб теперь боится.

— Ну, Нинка, дожила, родной муж от тебя скрывается. Ты на меня не серчай, но будить Алексея я не стану. Если он у матери моей, значит, спит в боковой избе, постучи в окно — выйдет.

— Вдруг его там нет. Выглянет тетя Лена или дядя Ваня.

— Неужели, Нина, у тебя стыд остался?

— Да пошел ты, Полоскин…

— Пошел, пошел, — согласился Андрей и направился к летнему дому.

Шло время. Алексей закончил строительство своего дома. И в субботу вечером решил собрать новоселье. Приглашал всех деревенских.

Неожиданные гости приехали утром в субботу. Вот уж кого не ожидал Алексей, так это Нину. А она приехала с бывшим своим то ли мужем, то ли кем. Сергей, на новой машине, в дубленке, распахнутой, наверное, для того, чтобы цепочку золотую видно было. Нинель тоже словно с выставки золотых украшений явилась.

— Андрей, зятек дорогой, — демонстративно полезла целоваться Нина. Тот отстранялся, а Нинка, жалась к нему, обвивая его шею цепкими руками. Шепнула:

— Смотри, зятек, производителя и поставщика твоих рогов привезла.

— Мужик твой — ты и смотри, — так же шепотом ответил ей.

Алексей во время сцены встречи дорогих родственников стоял телеграфным столбом. Наконец Нинка изволила увидеть своего бывшего.

— Ну как, Скоробогатов, не разбогател еще?

— Где нам, мы лаптем щи хлебаем.

— Может, подкинуть на бедность?

— Ты родной дочери подкидывай.

— Скоробогатов, на новоселье что же не приглашаешь?

— Приходи, как раз нынче собираю.

Нинка растерялась, но через минуту обрела уверенность.

— Сережа, нас на новоселье приглашают, пойдем?

— Нет, я отдохну, завтра рано уезжать.

Сергей загнал машину во двор, ушла и Нина. Представление закончилось.

— Да, — протянул Алексей раздумчиво, — пожалуй, надо мне ехать за Мариной в Дмитриевское, а то чего-нибудь учудит бывшая благоверная.

Дом у Алексея получился по-деревенски королевским. Принесли столы, расставили их, и не тесно было. В прихожей музыка гремела. Из кухни носили закуски. Марина в чужих людях сразу нашла себе занятие. Сначала застилала столы, потом расставила посуду. В самый разгар новоселья появилась Нина. Из всех гостей она сразу выделила Марину и хотела, потеснив ее, сесть рядом, но Алексей, сидевший на другом конце стола, позвал Марину к себе. Нине ничего не оставалось, как сесть на освободившееся место.

Алексей наклонился к Андрею, сидевшему рядом.

— Испортит она нам весь вечер. Может, Кате сказать, чтобы она ее увела?

Катя с приходом матери сидела напряженная, смотрела на отца, переводила взгляд на мать.

Нина налила себе полный фужер водки, встала и пошла к Алексею.

— Ну, муженек родимый, спасибо, хоть дролю свою показал, буду теперь знать, какая у дочки мачеха будет.

— Не пила бы ты, Нина, лишнее уже будет, — сказал Алексей.

— Ты мне не указ. У меня другой указчик есть, получше тебя.

— Ну и хорошо, — согласился Алексей. — Рад за тебя. Пить он не стал, отставил стопку, зато его бывшая разом осушила фужер и пошла в плясе от стола, горланя частушку. Андрей думал, что Нинка не знает, наверное, сама, чего хочет, словно собака на сене — и самой не годится, и другим отдавать жалко.

Гармонист, подыгрывающий ей, сдвинул меха гармошки. Нинка умолкла. К ней подошла Катя, что-то сказала тихо, и они ушли. Андрей сидел рядом с женой, и по руке ее понял она ждала от сестрицы какой-нибудь выходки. Теперь у нее напряжение спало.

Алексей сидел с Мариной и беседовал с ней о будущей их семейной жизни. А Нинке ничего не оставалось делать, как смириться с этим. Она думала, что так и будет Алексей ждать ее, пока она не нагуляется. Но получилось все по-другому.


Ну и женушку выбрал Алексей!