«− Ничего, прорвёмся!..»

Она раздражала Юлию всем.

Прежде всего — своей молодостью. Разница между хозяйкой дома и новой домработницей составляла около 20 лет. И Юлия, для которой проблема потери красоты была очень животрепещущей, постоянно отмечала превосходство молодости: кожа у домработницы Даши светится, никаких заломов и морщин, ресницы свои пушистые, глаза блестят, энергии хоть отбавляй. А Юлии необходимо было прилагать немалые усилия, расходовать время и деньги, чтобы сохранить свою былую красоту.

Второе, что не нравилось Юлии в Даше, это её уверенность в том, что девушка хороша, поэтому ей не надо ничего в себе менять. Она совершенно не красилась, в её то годы! Даша часто надевала обтягивающую одежду, хотя имела небольшой живот и достаточно широкие бёдра. Юлия никогда бы так себя не запустила. На кого эта Даша будет похожа в мои годы?! На бегемота! Судя по уверенным движениям домработницы, она считала себя красоткой, с отличной фигурой. Глупая… Вот Юлия регулярно то в тренажёрку, то в бассейн, то на массаж. Фигура как у модели.

И ещё Юлю очень раздражало в Даше то, что та совсем не сердилась на упрёки и замечания хозяйки дома, даже на несправедливые. Даша с полуулыбкой внимательно её выслушивала, со всем соглашалась и обещала исправиться. Даша будто не воспринимала замечания всерьёз. И после выговоров Юлии у неё совсем не портилось настроение. А может она так хорошо в себе сдерживала обиду и гнев? И это хозяйке было красной тряпкой: сама она не могла сдерживать негативные эмоции, её часто просто трясло от злости.

Некоторым утешением для Юлии был тот факт, что за девушкой вечером после работы приезжал молодой человек: несуразный, долговязый, в потёртых брюках и засаленной куртке, на старой дребезжащей «десятке». Он никогда не обнимал и не целовал Дашу, даже взгляд от встречи с девушкой у него не менялся. На большее эта девчонка и не может рассчитывать! Два сапого — пара!

В этот день Юлия Сергеевна вновь не сдержалась и высказала домработнице своё недовольство по поводу разводов на кухонном гарнитуре и неверно расставленной обуви в гардеробной. Дарья тут же всё исправила. И с милой улыбкой попрощалась в конце рабочего дня.

В машине её уже ждал Павел:

− Опять задержала?

− И не говори! Опять! Жалко её. Юрий Андреевич при приёме на работу предупредил о её вспышках гнева. Это из-за гормональной терапии. Неизвестная болезнь какая-то. Попросил не обращать внимания.

− Лишь бы хорошо платили. Матери опять надо деньги собирать. Хоть операция бесплатная, всё равно всем приходиться в конвертах давать. А потом ещё реабилитация, надеюсь. Так что, сеструха, это наш удел — терпение.

− Ничего, Паш, прорвёмся! С прошлой операции почти пять лет всё хорошо было. И с этой, глядишь, ещё потянем. Может и свадьбу, наконец, тебе сыграем. Светка уже нервничает.

− Да ладно, потерпит Светка! Эх, опять поздно домой возвращаемся, мама заждалась, наверное.

Автор: «Опусы»


«− Ничего, прорвёмся!..»