«Мы все немного боимся этого мира. А тут маленькая девочка…»

Маленькая белокурая девочка растерянно стояла у дверей массажного кабинета поликлиники. На вид ей было 6-7 лет.

Наверное, ей надо было на приём. Но она не знала, как войти, как спросить. Она боялась, это было видно. Взрослого рядом не было.

Девочка ещё немного постояла, переминаясь с ноги на ногу, посмущалась и убежала.

Через некоторое время её привела мама. Мама была возмущена и зла на девочку.

Она шипела и отчитывала её: «Вот, ты уже взрослая девочка, а не можешь войти в кабинет! Я не могу постоянно тебя везде водить! У меня нет на это времени! Ты должна это понимать! Что сложного войти? Ты что немощная? Языка нет?».

У мамы девочки на руках был ещё один малыш, совсем ещё грудничок, месяцев 5-6. Мама устала, это видно. Мама вся в заботах о двоих.

Это понятно, что неудобно с двумя детьми, особенно если другой совсем кроха. И в 6-7 лет это уже должен быть самостоятельный и взрослый ребёнок. Только непонятно для кого взрослый? И в чём это должно выражаться?

Почему у ребёнка потерялось право быть маленьким, ещё не способным к самостоятельной автономной жизни с рождением другого ребёнка? Право на страх и смущение перед неизвестным?

Я узнала в той девочке себя.

Я тогда училась во втором классе. Мы только переехали. Новая школа, новый учитель. Вторая смена. Я пришла раньше на уроки. Заглянула в класс. Там ещё занималась первая смена.

Тогда я подумала, что опоздала, своих одноклассников ещё плохо узнавала. Учительница что-то грубо мне ответила. Я растерялась. Меня испугала эта ситуация. Я вернулась домой, и тот день я прогуляла.

Конечно, мне за это попало. Никто не хотел вдаваться в нюансы и учитывать детские страхи. Надо, должна, иди.

Но иногда даже взрослых маленьких девочек нужно немного направить, чуть-чуть поддержать и понять. Нет большей уверенности в себе, чем поддержка близкого тебе человека.

Мы все немного боимся этого мира. Даже взрослые. А тут маленькая белокурая девочка…


«Мы все немного боимся этого мира. А тут маленькая девочка…»