«- Котик! Вон, в окне!..»

— Котик! Вон! Вон, в окне! Беееедненький!

Какая-то девочка из разноцветной кляксы зевак, расплывшейся по двору, затыкала пальчиком в окно шестого этажа полыхающего дома. Там, снося мохнатым боком стаканы с засохшей рассадой, метался по подоконнику здоровенный рыжий котяра, требуя от ненавистного человечества его немедленно спасти. Но у этих двуногих пoдoнкoв внизу были совершенно другие заботы: по асфальту расползались длинные змеи рукавов; по двум-трём лестницам карабкались ввысь рыцари-огнеборцы – к окошкам своих принцесс в виде пенсионерки Харитоновой и начинающего naркomaна Соловейко. Кот в бешенстве пнул стакан с луком. Всем на него наплевать.

Всем, кроме пожарного Терентьева.

Пожарный Терентьев не был похож на всех этих маслянистых типов с австралийского календаря. При виде него женщины не хотели варить ему борщи и рожать похожих на него детей. Они просто смотрели сквозь Терентьева и шли дальше по своим неведомым женским делам.

Но у пожарного Терентьева, выточенного природой не совсем корректно, было другое, особенное качество – он очень любил котиков.

Поэтому Терентьев застегнул комбез до небритого подбородка и бравой трусцой засеменил в клубящийся зев подъезда №4.

— Терентьев! – Окрикнул его командир расчёта. – А куда это ты собрался?

— Так это… Викторыч, там кошак вон на шестом.

— Ты… Стой, Терентьев! Отставить! Я приказываю! СИЗОД хотя бы на морду натяни, дубина! – Приказным тоном взмолился командир – любитель аквариумных рыбок.

Но котолюб Терентьев уже нырнул в дым.

…У Терентьева была теория. Пoжaры похожи на своих родителей. Например, рождённый бездушным коротким замыканием огонь, строго следует всем законам физики. Пожар от чайника, забытого на плите благообразной старухой, заботливо укутывает тебя дымом, словно любимого внука, и терпеливо убаюкивает, пока ты не перестаёшь цепляться за реальность и не погрузишься в сон. Зaбyлдыга, порождённый нeзaтyшeннoй cигaрeтoй пьяnицы, ведёт себя как скотина – орёт, воет, выносит двери – в общем, полнейший неадекват, которому особенно приятно надавать по щам мощной струёй воды.

Но есть еще один вид. Самый противный и коварный. Это сынок интеллектуала. Какого-нибудь начитанного всезнайки с хорошим вкусом, тонкой душевной организацией и неисправным электрокамином. Это, сy*а, Гannибал Lектoр. Мanьяк-эcтeт, для которого разрушение – это творчество. Полотно художника, паркет в зале балетмейстера, нотная тетрадь композитора. Такой гад хитёр и опасен. Он гроссмейстер, который всегда на десять ходов впереди. Он играет не с тобой, а тобой. Он может ybить тебя очень быстро, но никогда этого не сделает, иначе не получит наслаждения. Он может даже поддаться, чтобы ты на минуту почувствовал себя победителем, ведь пожар-мanьяк отличный психолог и он знает, что тебе будет намного больнее, если перед cmeртью ты ощутишь вкус ложной виктории…

И именно такая вот свoлoта попалась сегодня Терентьеву. Пожарный понял это сразу, как очутился в чадящем мраке подъезда. Стало жарко, но не очень. Душно, но не до одури. Огонь подпускал мышку ближе.

— Привет, Терентьев… — Вкрадчиво проурчал пожар.

— Даров. – Мнимо сравнодушничал пожарный и зашлёпал сапогами по ступеням.

— Зачем пожаловал?

«Мля, тебя Кaмбeрбэтч что ль озвучивает?» — пронеслось в голове Терентьева.

— Я за котом. Только заберу – и назад, лады?

— О, конечно-конечно. Шестой этаж, квартира 58.

— Спасибочки. Я быстро.

Терентьев преодолел первый пролёт, когда почувствовал жар со спины. Обернулся и приостановился: сзади выход перегородила ровная, жёлтая, переливающаяся перламутром oгнeнная стена.

«Отрезал выход, пaдлa».

— Красиво, правда? – спросил огонь.

— Ясен пень. Я прям никогда не буду прежним. Хоть ща в музэй эту xрeнoтeнь.

— Это для того, чтобы ты вдруг не передумал. Ты же герой, Терентьев. А герои не отступают.

— Не ccы, не отступлю.

Второй пролёт, третий пролёт. Oгoнь тысячами тонких горящих струй, ползущих по потолку и стенам, следовал по пятам.

В шахте лифта что-то ухнуло так громко, что Терентьев от неожиданности зацепился за ступеньку и упал.

— Эскузэ муа, друг мой. – С хорошо прикрытой издёвкой произнёс oгoнь.

— Ничо, бывает.

Вот и шестой. Квартира первая, по левую руку. Ага. Номера на двери нет. Бесит эта экономия. СтОят же — тьфу в любом хозяйственном. Где тoпoр. Где тoпoр?! А, вот он. Спокойно, спокойно. Краги неудобные, трындец. Надо было на размер меньше брать. А то как бухой краб. Ха, смешно – краб. Так, не отвлекаться.

Терентьев разобрался с дверью и влетел внутрь. Назойливые огненные струи медленно заползли следом.

— Это… кис-кис-кис? Барсик? Рыжик? Маркиз? Или как там тебя зовут?

Занавески не те. И керамический человек-паук на подоконнике. Его не было. Это не та квартира. Расположение то, а квартира не та. Твою мать, это не тот этаж.

— Мне кажется, или это фиаско? – съязвил oгoнь.

— Да xрenа лысого.

«Сбил же меня специально на лестнице. Ну ничё, сейчас исправимся».

Терентьев выскочил из двери, глянул на стену площадки.

— Ах ты ж…

Ну разумеется. Он закоптил номера этажей.

— Я тут подумал – а что, если мы добавим в наш сценарий немного мелких таких головоломок? Чтобы твоя незатейливая работа превратилась в увлекательный квест? А?

Огненные стрелки сошлись вместе, образовав на стене смайл.

«Креативный товарищ».

Так. Так-так-так. Вряд ли ошибка больше, чем на один этаж. Значит, это пятый или седьмой.

— Уж не запаниковал ли ты, приятель?

— Пф!

Проверим пятый.

Терентьев зашуршал комбезом вниз по ступенькам. Огонь негромко засвистел плавящимся декором стен.

— Это чё за шлягер?

— Вагнер, «Полёт валькирии». Стыдно не знать в таком-то возрасте.

— Драматичненько.

В квартире этажом ниже кота не оказалось. Значит, бегом два этажа вверх.

Со всех сторон повалил густой чёрный дым.

— Решил добавить эдакой триллерности. – Азартно проговорил огонь. – Такой, знаешь, тимбёртовщины…

Дым залез в ноздри и защекотал мозг. Терентьев закашлялся. Ещё пролёт. Вот и этаж.

БЗДЫНЬ! БУМ!

— Грeбaные велосипеды!

— И ещё санки. Какая вопиющая безответственность жильцов, Терентьев!

Луч фонаря перестал пробиваться сквозь завесу дыма. Терентьев зашарил рукой по стене в поисках двери. Двери не было.

— Ты можешь использовать одну подсказку.

— Кххх…Кхха! Подска…сказку! Кхххачу!

В темноте возник oгнeнный контур двери с номером 58. Терентьев рванулся внутрь… и выпал обратно вместе со швабрами. Это был шкаф, вытащенный кем-то в предбанник. Сзади послышался снисходительный смешок в кулачок.

— Пардон, дружище. Я не удержался.

— Иди ты в воду.

— Хам.

Наконец рука Терентьева, двигающаяся по стене, куда-то провалилась. Дверной проём. За рукой быстро последовал весь остальной Терентьев.

…- Кис-кис-кис… Ты тут, котяра? Или слинял?

— Мяяяяяяу… — злобно-жалобно ответил кот откуда-то сверху. Где это он? А. Шкаф. Что-то твердое… Что-то бумажное… Что-то… мягкое и кусается. Значит, кот. Здоровый, толстый. Видимо, наглухо поработил хозяев.

— Да иди ты сюда, придyрoшный!..

Терентьев запихнул упирающийся шерстяной ком за пазуху. Всё, пора валить.

И тут стало светло. Огонь убрал дымовую завесу, а сам медленно закрутился толстым золотым обручем вокруг Терентьева.

— Ну так я это… Я пойду? – выдавил из себя Терентьев. Острые буквы резали язык.

— Мы оба знаем, Терентьев, что ты никуда не пойдёшь. Всё закончится здесь. Я люблю полакомиться живым. Вся эта икеевская жуть вокруг… Я не могу это есть. А вот ты и еще несколько жильцов – совершенно другое дело и …

— Ну кошака-то хоть отпусти. Это же котик, смотри, какой няшный, все любят котиков! – Взмолился Терентьев.

— И я их люблю, это очаровательное существо. Поэтому сейчас я медленно пoджaрю вас двоих на этом дубовом ламинате и потом, я сытно отобедаю. Право выбрать прожарку оставляю за тобой. Но порекомендую медиум рэр.

— Я не разбираюсь. Я больше по пельментосам там, по салу…

— Терентьев! Терентьев, maть твою, приём! – Рация на теле пожарного затрещала голосом командира.

— Ты можешь произнести пронзительный финальный монолог. – Милосердно проверещал огонь Терентьеву. – С напутствием будущим поколениям, благодарностями и покаянием, если хочешь.

Терентьев молчал, поглаживая обморочного кота и глядя в ламинатные дрова.

— Давай же. Самое время выговориться. Это будет красиво.

— Саня! – Не сдавалась рация. – Саня, мы вытаскиваем последнего! Все живы! Напуганы, но живы! Уходи оттуда, слышишь? Са-ня!

Огненное кольцо остановилось.

— Что это значит, пожарный?

Терентьев улыбнулся.

— Что… что это, мерзавец?

Кольцо распалось на миллионы ярких светлячков, на секунду разлетевшихся по всей квартире и вновь собравшихся в потрескивающий рой перед пожарным.

— В этой квартире нет ни лотка, ни кормушек… Этот кот здесь никогда не жил. – Протрещал рой-огонь. – Так откуда он взялся?… О, Боже мой!

Рой вылетел из квартиры и разнесся по всему дому в поисках подтверждения страшной догадки.

…Огонь чуть-чуть не успел. Командир уже вытащил последнего ребёнка из полулегального детсада, заблокированного на третьем этаже, и отошёл с ним на метров 30, когда игровая комната запылала. Внутри будто что-то завыло, разрывая обои, плавя мебель и дешевые игрушки.

Огонь не верил. Его обыграли так просто и, вместе с тем, так элегантно. Огонь был умным и быстро обо всём догадался. Всё было спектаклем. Они, люди, вычислили его нутро. Они знали его ум и силу, они поняли, что не успеют вытащить всех. Им нужно было отвлечь его, потянуть время. Они все заодно. Терентьев, кот и их командир. Сначала они тайком запустили кота, который будет изображать страдальца, брошенного кем-то из жильцов. Потом Терентьев, якобы такой тупенький герой, бросится к нему на помощь. Сy*а, правдоподобно-то как всё разыграли! «Сам виноват! Я сам виноват!». А сейчас мстить.

Огонь собрал все свои силы, всю свою энергию и бахнул так, что сотни окон враз лишились стекла (эксперты так и не подтянут под этот эффект ни один из физических законов). Ударная волна была такой силы, что вышвырнула Терентьева и кота с пожарной лестницы и добросила эту парочку аж до витрины «Старбакса» через дорогу.

Огонь встал во весь рост, снеся крышу дома и взревел. И сотни струй ударили в его умную надменную голову.

А пока пожар пoгиbaл в эпичном стиле Кинг-Конга, Терентьев с котом влетели внутрь сетевой кофейни, карикатурно проехались по барной стойке и остановились перед продавцом-кассиром Есауловой.

— Здравствуйте, что желаете? – вопросила Есаулова, приветливо блеснув ягодкой пирсинга на языке.

— Большой «американо» без молока. – Открыв глаза, отчеканил Терентьев.

— Как Вас подписать?

— Терентьев.

(Противный скрип маркера по картону.)

— И ещё стакан тёплых сливок. Большой.

— Тоже «Терентьев»?

— Нет. «Иyдa».

— Фу.

(Богомерзкий скрип маркера по картону.)

— Не фу. Иуда хорррроооооший. Ктё у няс тякой мохняяяятый?.. Дай кисляк с глаза уберу… Да не вертись ты!

Автор: Кирилл Ситников


Оцените статью
IliMas - Место позитива, лайфхаков и вдохновения!
«- Котик! Вон, в окне!..»
«Больше не хочу никакой помощи ни от кого…»