«Грустно им одним…»

Скоро новый год, весь город сияет огнями гирлянд, в воздухе витает запах мандаринов, хвои и чего-то необыкновенного, радостного.

Настроение у людей уже праздничное : взрослые бегают по магазинам, в поисках подарков, скупают всё подряд, детишки лепят снежных баб и тайком от родителей ловят ртом снежинки.

По своим волшебным делам спешат деды Морозы со Снегурочками, им надо успеть поздравить ребятишек и разгадать их самые заветные желания и мечты.

Только два друга, Пашка и Крендель, невеселы : их хозяин, Юрий Петрович, попал в больницу.

А ведь так всё хорошо начиналось, дядя Юра достал ёлку и корзину с игрушками.

Друзья сели рядом, в ожидании чуда.

Это, ведь, так интересно — наблюдать за созданием новогодней ёлки.

Вот, сейчас, только ствол стоит, но постепенно, лапа за лапой и появляется пушистая красавица. Потом в ход идут игрушки — это самое интересное, они так блестят и манят.

В прошлом году было очень весело, знатно они порезвились. Ох, сколько шариков покатали, да побили, — есть что вспомнить.

Пашка, так вообще, с ёлки не слезал, вместо звезды на верхушке сидел, разве что поесть спускался.

А этой зимой, у них, ну никакого праздничного настроения, Юрий Петрович лежит в больнице. Хорошо он успел скoрую вызвать, да приехала она быстро,- сeрдце приxватило, еле довезли.

Сейчас к животным Светлана приходит: кормит их, гуляет с Кренделем. Но, ей некогда с ними долго заниматься, ездит она в бoльницу к папе, ухаживает за ним.

Пашка — кот, так он и не хочет на улицу, на балконе посидит, в окно посмотрит на птичек, лапками через стекло их половит и хорошо, а Крендель ждёт Свету — ему гулять надо.

Пыталась она ему пеленку постелить, да тот воспротивился : «Что, я вам, щенок маленький, на пеленку ходить, мне уже пять лет как никак.» Конечно, он на своём языке всё это сказал, на собачьем, но Светлана его поняла и старалась не опаздывать на прогулку.

Грустно им было одним, так, что и шалить не хотелось. Крендель даже спрашивал у кота : » Пашка, сколько жизней у тебя осталось? Может подаришь одну Петровичу.»

— Не в этот раз, — отвечал Пашка, — чувствую я, выкарабкается хозяин, на поправку скоро пойдёт. Не зря я богу своему кошачьему молюсь, здоровья ему прошу.

— Да и я, прошу, — Крендель прижимался к Пашке, в квартире без хозяина было как-то прохладно. Я уже решил, как вернётся дядя Юра, ёлку нарядит, так я ни одной игрушки не побью, пускай стоит нарядная.

— И я тоже, не буду ёлку ронять, пусть стоит, — промяукал Пашка.

Так и проходили дни в ожидании: полежат они на хозяйском диване — запахом родным подышат, как будто и полегче станет, потом поедят немного и к двери подходят, слушают, а вдруг дядя Юра идёт.

И вот в один из дней, когда даже Пашка начал отчаиваться, случилось чудо из чудес, пришла Светлана, да не одна, а с папой Юрой.

Ах, как обрадовались они друг другу, начали обниматься, Пашка на колени запрыгнул, замурлыкал, а Крендель вокруг завертелся — закрутился.

— Знаю знаю, ждали вы меня, скучали, чувствовал я это и поэтому выздоровел, не мог вас одних оставить. — Юрий Петрович разговаривал со своими любимцами.

На следующий день стали наряжать ёлку, как же праздник и без ёлки.

Крендель с Пашкой смотрели во все глаза на эту красоту, но не трогали, помнили о своём обещании.

Дядя Юра даже удивился, обычно игрушки не надолго задерживались на ёлке.

— Что с вами случилось, друзья, не заболели ли вы? Уж, очень смирные и послушные.

— Мы всегда, теперь, такие будем, — прогавкал Крендель.

— Да, — подтвердил Пашка, — игрушки не будем трогать, ну, если, только по одной.

Пёс с укоризной посмотрел на котёнка.

— Ну, что, сразу ругаться, прям пошутить нельзя, — Пашка виновато прикрыл мордочку мохнатой лапкой.

Юрий Петрович обнял друзей : «Вот и хорошо, новый год начинается, позади все тревоги и печали. Впереди счастливая жизнь, будем жить и радоваться, а сейчас все за стол.»

Пашка примостился на коленях у Светланы, Крендель сел рядом с Юрием Петровичем и началось веселье…

Автор: Татьяна Жмойдяк


Оцените статью
IliMas - Место позитива, лайфхаков и вдохновения!
«Грустно им одним…»
«Меня воспитывать и поучать — все самые первые…»