«Его никто никогда не гладил…»

Толстый, откормленный жалостливыми старушками голубь, неторопливо клевал нечто невидимое с тротуара и зорко поглядывал заплывшим глазом на отощавшего рыжего кота Борьку. Тот же тщательно делал вид, что просто греется на солнышке и этот цыплёнок — гриль, по недоразумению названный птицей мира, его ну нисколечки не интересует. Просто сильно голодный котик с впавшими боками замёрз, ну и устал до кучи. И сейчас он тихо дремлет под ласковыми лучами весеннего солнца.

Голубь так же притворялся, будто не видит внимательного взгляда Бориса и курлыкая нечто невразумительное, вытанцовывал прямо перед носом у исходящего слюной кота. Борька уже раз десять проклял этого бройлера, но бросить охоту не мог. Сил на другую добычу просто не было. Слишком тяжело далась прошлая зима. Выдалась она настолько суровой, что многие его знакомые бродячие коты её просто не пережили. Кто замёрз, а кто умер от голода и болезней. Самому Борису повезло. Ведь недаром говорят, что у котов девять жизней. Хотя и у него скорей всего лимит уже закончился.

Вот прямо сейчас и закончится, если он не найдёт в себе сил поймать это тучное недоразумение. В мечтах своих он уже поймал этого мутанта с крыльями и даже отведал вкуснейшего мяска, но реальность в виде истосковавшегося по еде желудка каждый раз напоминала о тщетности мечтаний. И Боря через прикрытые веки вновь принимался следить за добычей.

Сам же голубь откровенно издевался над ослабевшим охотником. Он то танцевал в метре от Борьса, то подойдя поближе замирал, внимательно следя за ним. Он будто понимал, что сил у кота осталось на один прыжок.

Борька тоже осознавал, что эта попытка будет последней и на следующую не останется даже желания. Хвост хищника уже не бил по сторонам, а лишь бессильно подрагивал в нетерпении. Собрав последние силы для рывка, Борька напружинился и прыгнул. Увы, но ослабевшее тело подвело. Мышцы просто отказались исполнить задуманное. Горестно мявкнув, кот вытянулся на газоне. Желания жить уже не осталось. Пришло безразличие. Он просто ждал. Последняя жизнь разменялась бессмысленно.

Сквозь дрёму послышался чей-то голос. Борис нехотя открыл глаза и увидел маленького мальчика. Было бы у него хоть немного сил, он бы уже бежал отсюда. Ничего хорошего от детей он не видел. То за хвост ухватят, то консервную банку привяжут и смеются, когда Борька бежит сломя голову, стараясь избавиться от громкого дребезжания. В общем, ничего хорошего Борька не ждал для себя. Смирившись с очередной неприятностью, он тихо вздохнул, когда чья-то рука принялась гладить его по спине.

Это было неожиданно. Борьку никто никогда не гладил. Только шпыняли. Борис платил той же монетой. Шипел, царапался, да и укусить мог запросто. А тут гладят. А вот и на руки взяли. Прижали к себе. Кот и рад бы возмутиться, да вот ни сил, ни желания не осталось. Мало того, глубоко внутри кота стали возникать странные звуки, похожие на мурчание. А такого он за собой вообще не помнил. За столько жизней.

В доме, куда его принесли, пахло вкусной едой. Он никогда не был в доме. И потому сначала испугался, даже когда его ткнули носом в миску с едой, он не стал накидываться на неё. А осторожно попробовал и аккуратно, не торопясь, словно аристократ по кусочку ел нечто вкусное и аппетитное. Едва доев, те же руки отнесли его на мягкую лежанку и продолжили гладить. От такой необычной заботы кот заурчал и провалился в сон.


«Его никто никогда не гладил…»