Чудь

-Ведьму эту следует незамедлительно изничтожить, — князь уверенно оперся рукой на резную спинку кресла, — и не перечь, я князю Псковскому обещание дал!

— Так ведь женился я ж токмо, княже, не след супружницу молодую в одиночестве оставлять, — Василий, вящий гридь (главный княжеский телохранитель старорусск.), ловец нечисти, неуклюже попытался отговориться от княжеского наказа, — сколь по болотам то бегал, аки выжлец (ищейка старорусск.), а сколь еще побегаю для тебя, княже, да для Руси пользы. Дозволь остаться, а по весне, значит, и поеду, изведу ведьму оную.

Выехал Василий поутру, солнышко еще не встало. Путь далеко лежал – в чудскую деревушку Важгорт. Там ведьма объявилась, по словам князя, житья никому не дает. Василий с малолетства нечисть чуять научился. Про то, как ту науку получил, даже вспоминать не хочется, тьфу. Но нечисть любую крепко чуять привык. А потому князь часто посылает разыскать нечистого, али люди когда попросят от напасти какой избавить. Как отказать?

— Нету ведьм у нас, извели давно, Яг Морту отдали, — Антип, староста Важгорта, хитроватый мужичек лет под сорок, изобразил удивление, — ты, богатырь, поспи, передохни, баньку вот тебе сладим, угостим чем сможем, да в обратный путь наладим.

— Спасибо тебе на добром слове, староста, да токмо я вранье-то твое за версту чую, — Василий ухватил Антипа за бороду, — а рука, вишь крепкая, меч, сам видел – вострый. Рассказывай все, а я уж сам судить буду.

— Не убивай его, — баба Антипова, бросилась на помощь мужу, — дурак он, не знает доверять кому можно, кому нельзя, все расскажем.

— В старые времена, — начал Антип, — лютовал в краях наших разбойник, али колдун, не разберешь. Яг Морт, лесной человек, значит. Ростом с добрую сосну. По голосу, да виду – зверь дикий. Глаза сверкают, черная бородища. Ночью нападал на деревни. Скот уведет, жен да детей украдет, любого встречного убьет. И силой колдовской обладал. И в воде не тонул и в огне не горел. И не было предела его могуществу. Потому и царствовал он безраздельно в лесах этих. А как нам без леса? И зверь там и рыба и ягоды-грибы. Сперва, люди задобрить его хотели. Колдуний ловили и в жены ему приводили. Жены этого Яга – бабы Яга, так и оставались в заповедном лесу. Но ничто его не услаждало. Тогда собрались мужики всем миром, нашли нору- пещеру его, да забили татя, как в старину слонов мохнатых забивали. Жили тут такие. В пещере той и богатства краденные, и косточки жен да детей нашенских. Голову Яг Морту отрубили, а над пещерой курган, значит, насыпали. Вот с тех пор мирно у нас, да спокойно

Антип, не привыкший долго разговаривать, аж пот со лба утер.

— Про Яга того сказ знатный, да вот про ведьму ты не рассказал, — Василий подался вперед, — меня т на мякине не проведешь.

— Есть у нас ведьма, не стану врать, за лесом заповедным живет, — сдался Антип, — да токмо полезная она, хорошая, жить нам помогает леченьем да советом, не гоже зла ей чинить.

— Сам решу, поехали, — Василий встал с лавки.

— Зачем этот лес вкругаля объезжать? Напрямки давай, — Василий понукнул свою кобылку.

— В лес этот предки нам заповедали ходить. Дремучий он. Зло там дремлет. Не дай Боже разбудить. Деревья гнутые стоят, весь день там быть не можно – не выйдешь, Богу душу отдашь.

Василий ехал впереди по еле заметной стежке. Сзади боязливо двигался Антип. Лес и впрямь был странный. Нечисти Василий не чуял, может потому как день да солнышко, да что-то не так было с лесом этим. Больной он был какой-то. Кривые крученые стволы, голые сучья. Мох кусками. Ветер возьми, да и пронесись нежданно. Будто из-под земли болезнь перла, а лес задыхался в мученьях страшных. Голова начала кружиться.

Внезапно краем глаза Василий уловил легкое движение сверху. Мгновение – и он спрыгнул с лошади, подняв меч в боевом замахе.

— Баба Яга это, — голос Антипа звучал успокоительно.

На дереве, высоко в кронах, колыхалась привязанная ступа, сплетенная из прутьев. Из нее торчала обглоданная муравьями нога скелета.

— Мужики колдуний то в жены Ягу сюда приводили, — сказал Антип,- в ступе привяжут, в руки помело сунут, что б, значит, в доме Яг Морта прибиралась, да вздернут вместе со ступой повыше на дерево. Гляди, дескать, Яг – баба тебе новая. А лес уже сам их к себе прибирал. Нам тож не медля выходить надо, не пройдем мы через лес этот, сгинем.

К вечеру, по дороге вокруг леса, Василию с Антипом все же удалось добраться до избушки ведьмы. К избушке вела хорошо протоптанная тропинка. Солнце садилось за сосны, далекий вой волков, сопровождавший их всю дорогу умолк. Лошадей привязали у коновязи. Вошли в горницу.

— Ты что творишь, погань,- только успел Василий выхватить верный меч.

Средних лет женщина, видать и есть та самая ведьма, малыша раздетого, на деревянной лопате в печь налаживала. А из печи жаром так и пыхает.

— Стой, окаянный, — молодая женщина в деревенском платье, вскочила с лавки и повисла на руке, — не мешай Анисье, ирод, зенки твои выцарапаю!

Ясно дело, с бабой злющей сладу не будет, отстал богатырь.

Ведьма осторожно усадила малыша в печь на подстилку из трав, чутка прикрыла заслонку и повернулась к Василию.

— Что, богатырь, — сказала она вытерев пот со лба и уперев руки в бока, — волки сказывали, убивать меня наладился? Ааа сынок Агафьи, — ведьма проследила взгляд Василия, в ступоре смотревшего на закрытую заслонку печи, — так жив он, есть не стану, – и закатилась веселым, задорным смехом.- Застудился он, вот и прогреем его в печи, да с травами, завтра здоровее здорового будет. Али вы там у себя так богато живете, что детей не в печи моете, а в бане, как взрослых?

— Вот и помогаю людям, как могу и чем могу, — Анисья накрыла на стол снеди, да самовар поставила. Вылеченный малыш напился чаю с медом, да уснул на коленях матери. — Сила мне дана – тайны трав да растений знать. Волки да птицы мне новости шепчут.

— Почто ж князь говорил, что всех изводишь, — задумчиво проговорил Василий.

— Видать смысл был у князя твово тайный, услать тебя подальше. Вижу в тебе силу могучую, не раз она службу добрую, Руси сослужит, да вот только все силы твои ты отчизне отдашь, а себя оборонить от горя силы то и не хватит.

— А вот и не всезнающая ты, — улыбнулся Василий, — дома жена меня ждет – пождет молодая.

Ведьма грустно опустила глаза.


Чудь