«А я злилась на него…»

Вероника устроилась на работу в почтовое отделение, потому что нужны деньги. Стипендия маленькая, а зарплата у мамы тоже небольшая, да еще сестренка младшая есть. И на втором курсе после зимней сессии Вероника нашла несложную работу по вечерам: сортировать посылки и письма, чтобы их легче было искать для выдачи, паковать для отправки письма. Главное — ничего не перепутать.

Отделение маленькое. Работали всего несколько сотрудников. Ее наставницей стала Екатерина Ричардовна.

— Какое странное отчество, — удивилась Вероника. — Ваш отец англичанин?

Екатерина рассмеялась звонко.

— Что ты. Самый что ни на есть русский мужик, крестьянин. Его дед очень хотел сына, а рождались в семье только девочки. Три штуки. А вот последним родился мой отец. Дед от радости запил крепко, угощал всю деревню. Все спрашивали, какое имя он собирается дать единственному наследнику. Ведь раньше гордились только сыновьями. Дочки с рождения отрезанный ломоть, замуж выйдут, поменяют фамилию. А наследник носит фамилию предков. Значит, род живет, — объясняла Екатерина студентке.

«Действительно, столько старался, чтобы наследник на свет появился. Имя должно быть громкое, заковыристое, королевское, — решил дед. — Не дело назвать единственного наследника Коляном или Степкой».

— На кухне висел замусоленный календарь тысяча девятьсот какого-то года. И на нем были написаны всякие события интересные, – продолжала Екатерина. — Дед не помнил уже, что конкретно было написано тогда Уставился в календарь мутным от самогона глазом и ткнул огрубевшим от работы пальцем куда-то наугад.

«О, какое имя! Ричард Львиное Сердце. Вот как назову сына», — сказал он. Вся деревня потешалась, а он на самом деле записал сына на это имя. Вот так и стала я Ричардовной, не выезжая за пределы родной деревни Красново Псковской губернии.

— А это мой сын, — с гордостью и теплотой в голосе сказала Екатерина Ричардовна, увидев в руках у Вероники фотографию, взятую со стола. – Взрослый, работает на компьютере дома, делает сайты и еще что-то. Зарабатывает побольше меня, — сказала Екатерина и на глазах блеснули слезы, или Веронике это только показалось.

Она тактично не стала расспрашивать.

— Красивый он у вас, – лишь заметила она и поставила фотографию на место.

— Ладно, нам еще столько писем разобрать надо, — вернула ее к работе наставница.

Вероника постоянно слышала от Екатерины, что Женя такой, а Женя так говорит, Женя посоветовал, Женя сделал…. Однажды Екатерина показала в телефоне фотографию медведя, которого из дерева вырезал сын.

— Он всяких зверей вырезает, а дом он сделал какой, даже двери и окна открываются. – На снимке в телефоне на мужской крупной ладони стоял маленький деревянный дом, как настоящий.

Вероника только ахала и охала от восторга. Она столько слышала о Андрее, что представляла его сильными, высоким, уверенным в себе и надежным парнем, гордостью матери.

Однажды Вероника пришла на почту, а Екатерина заболела. Пришлось всю работу делать за двоих. Вероника хорошо уже справлялась, но устала очень. А еще надо было вечером готовиться к завтрашнему зачету. Только и ждала, скорее бы уйти домой. Осталось совсем немного с письмами разобраться, как зазвучала на телефоне любимая мелодия, и на экране высветился неизвестный номер.

Вероника подумала мгновение и ответила. Незнакомый гнусавый голос назвал ее по имени. Вероника удивилась, а голос сказал, что это звонит Екатерина.

Вероника сразу забеспокоилась, всполошилась, стала спрашивать, что случилось, забыв поздороваться.

— Температура высокая. И насморк. Слышишь, как говорю? Вероника, можно вас попросить купить лекарства в аптеке и продуктов? Деньги отдам. Список сейчас Андрей скинет сообщением. Спасибо, тебе.

— Да-да, конечно, сделаю, — ответила Вероника в замешательстве.

Она хотела спросить, а что же «мамина гордость», любимый сынок не может сходить в аптеку и купить продукты, но Екатерина уже отключилась. «Может, в командировку уехал? Да нет, она же говорила, он работает дома», — сама с собой рассуждала девушка и раскладывала письма по мешкам.

Уже стемнело, когда девушка пошла в магазин и аптеку. Хорошо, денег хватило. А то неудобно было бы просить, чтобы на карту еще и деньги переслали.

Адрес тоже был указан в сообщении. Екатерина жила недалеко от почты. Вероника подошла к дому еле передвигая ноги от усталости. Она замялась у подъезда, перекладывая пакеты в одну руку, чтобы набрать код. Но тут вышел пожилой мужчина на прогулку с собачкой и придержал дверь, пропуская Веронику в полутемный подъезд.

В лифте девушка постаралась высчитать, на каком этаже находится нужная квартира, но просчиталась и вышла этажом ниже. Кабина уехала, Вероника поднималась по лестнице с пакетами и сердилась на лифт, на Екатерину, что заболела, на ее сынка, который сидит дома и не может помочь матери, на себя, на весь белый свет.

Нажала на кнопку звонка у обычной деревянной двери. «Даже дверь нормальную поставить не может», — почему-то подумала она, распаляясь гневом еще больше.

В глубине квартиры раздался гонг, но шагов Вероника не услышала. Она снова нажала на кнопку звонка и приложила ухо к двери. Послышалось странное шуршание, щелкнул замок, и девушка едва успела отпрянуть от двери, как она распахнулась.

Вероника застыла на пороге, глядя в зеленые, насмешливые газа молодого парня. Злость, раздражение, усталость тут же улетучились. Она смотрела удивленно, пристыжено и с сожалением.

— Здравствуйте, Вероника, — сказал молодой человек, — раздевайтесь и проходите на кухню, — он уступил место в тесной прихожей.

-З-здравствуйте, — ответила девушка и закусила губу.

Разобраться в типовой квартирке было несложно. Вероника тут же нашла кухню, освободила пакеты, убрав продукты в холодильник.

На столе оставила пакетик из аптеки и упаковку с пирожными, которые купила от себя. Кухня была маленькая, чистая, уютная. Вероника обернулась, почувствовав на себе взгляд. Зеленые насмешливые глаза смотрели на девушку из глубины коридора.

— Я Андрей. Пойдемте к маме, — сказал он.

Вероника послушно пошла за инвалидным креслом, ехавшим впереди. «Вот почему не мог сходить в магазин. А я злилась на него», — запоздало подумала девушка и залилась краской стыда.

В комнате на диване лежала Екатерина с опухшим красным носом от насморка и слезящимися глазами, укутанная в плед.

— Вероника, спасибо тебе большое. Садись на стул подальше от меня, не заразить бы тебя. Как ты? Что на почте? Справилась? Одной тяжело пришлось? Андрей, поставь чайник, гостью угостим чаем. — Екатерина приподнялась на подушках.

Пока грелся чайник, Вероника узнала, что Андрей попал в аварию два года назад. Стал инвалидом, задет позвоночник. Доктора сказали, что ходить, возможно, будет, но нужно сделать операцию. А она дорогая. Андрей берет заказы, работает на компьютере целыми днями, копит деньги.

— Вот вчера как раз позвонил и сказал, что, получил за заказ недостающую сумму. Волнуюсь и надеюсь очень, что поправится, — доверительно сообщила Екатерина.

Вероника поддержала, сказала, что обязательно все будет хорошо. Потом девушка накрыла столик в комнате, и они пили чай с пирожными, разговаривали. И Женя показал ей свою коллекцию деревянных поделок. Резьбой он увлекается с детства.

Вероника в восторге смотрела во все глаза. Уходить не хотелось. Но завтра зачет, уже поздно, а еще нужно добраться до дома. И только подумала об этом, как поняла, насколько устала за сегодняшний день.

Вероника бежала домой по зимним тёмным улицам, снег поскрипывал под сапожками, а в сердце ее по-весеннему пели соловьи.

Любовь приходит по-разному. Неожиданно обрушивается, как лавина с гор, или приходит тихой поступью через годы мучительных поисков и ожиданий. Счастлив тот, кто отвечает на нее со всей пылкостью сердца не за что-то, а вопреки всему. У Вероники не было жалости к парню, если только самую малость. Настоящее первое чувство накрыло девушку с головой.

После операции путь к выздоровлению был долгим и трудным, как и жизнь впереди.

Счастье ведь тоже бывает разное. Бурное и тихое, мимолетное и долгое, внезапное и выстраданное.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

Автор: Галинa Захарова


«А я злилась на него…»