«Откажись от маминого наследства, так будет по-честному»

Вот и меня не минула чаша дележа наследства и ушат лжи, который вылили на меня любимые родственники.

Точнее родственница со стороны моего мужа. Замужем за Гришей я уже 18 лет, поженились в институте еще. Я приезжая, да и он не коренной москвич. Свекровь жила в огромном доме в Подмосковье.

Когда-то давно муж свекрови, мой покойный свекор был главным энергетиком в колхозе-миллионере. Дом — полная чаша, денег — пруд пруди. Еда на столе — любая. Вот и привыкли ни в чем себе не отказывать.

А потом, когда муж уже заканчивал школу грянули иные времена для семьи: не стало отца, а колхоз постепенно, но верно скатывался к банкротству.

Свекровь еще работала, она была заместителем директора школы, Юлька маленькая, а муж мой в институт поступил, где мы и познакомились.

-Кто у тебя родители, деточка, — осведомилась свекровь при первом знакомстве, — а, разочарованно протянула она, узнав, что родители просто рабочие на одном из заводов на Урале.

Но жить мы планировали отдельно, мечтая заработать и нажить все самим, поэтому разочарование свекрови меня особенно и не касалось. Главное, что с мужем есть любовь и взаимопонимание.

Вшиблись мы с ним в работу, ведь и съемную квартиру надо оплачивать, и на свою копить. Взяли ипотеку, я даже в декрете умудрялась работать, я переводчик, вот и брала заказы на дом, по ночам сидела над техническими переводами.

Зато и ипотеку на свою квартиру выплатили досрочно.

8 лет назад Юля тоже закончила школу и поступила в один из московских университетов. Свекровь все страдала:

-Как там доченька в общаге будет мучиться, — говорила она мужу, — ты парень, тебе легче, а Юля же девочка домашняя, скромная, ее обижать будут.

Ага, Юленька сама кого хочешь обидит, 100 кэгэ живого веса, да и на язык, и на руку скорая.

-Решила я продавать свой домище, — постановила свекровь, — там у меня еще землица есть, паи колхозные. Продам и куплю квартиру себе и дочке, на будущее.

С продажей мы свекрови помогли, взяла она себе однокомнатную, дочери двушку в Москве. Жили пока в двушке обе, а однокомнатную сдавали.

Мы с мужем не претендовали на деньги от продажи дома и земли, хотя и обидно было: мы с ипотекой тогда еще не распутались, а золовке и квартира готовая, и машина.

-Ну и ладно, я ж мужик, я наживу, — сказал муж, — с квартирой осталось чуть-чуть, потом будем брать машину. Сами.

Надо сказать, что мама мужа женщина была очень склонная к полноте. А с течением времени и от неподвижного городского образа жизни, полнота эта стала очень нездоровой. 150 весила, коленные суставы буквально начали разрушаться от нагрузки.

А кушать-то привыкла ого-го: сметала стаканами, масло кусками в кашу, сало, булки. На пару с дочкой и трескали. Только Юлька молодая еще, а у мамы ожирение прогрессировало. Заработала и артроз, и сахарный диабет, и гипертонию.

Юля закончила учебу, вышла замуж и свекровь перешла в свою однокомнатную квартиру. Однажды приступ у нее случился, мы прискакали с Гришей, скорую вызвали. Врачи постановили: надо госпитализировать.

А как? Сама свекровь из-за болей в ногах пределов квартиры уже не покидала. Пришлось вызывать бригаду МЧС. В больнице доктора и вставили пистонов, и нам, и маме:

-Если хотите еще пожить, надо срочно худеть, — безапелляционно заявила доктор.

Выписали свекровь домой с явным улучшением, и давление сбили, и 8 килограммов в больнице скинула.

-Ой, даже ходить легче стало, — радовалась свекровь, — ты, невестушка теперь мне покупай только те продукты, которые врачи разрешили, буду держать диету и худеть.

Мы с мужем обрадовались. Я вынуждена была приезжать к маме мужа почти ежедневно, или дочку свою посылала за продуктами и бабушке помочь. Юлька тогда в декрете сидела, от маленького ребенка не побегаешь.

Готовила я свекрови на пару, только нежирное все, вредности и булки я ей не покупала. Свекровь сразу облегчение ощутила: и сахар перестал скакать, и давление, и на лавочку у подъезда стала выбираться сама, с соседками языки почесать.

Скинула мама мужа тогда почти 40 килограммов, врачи нас хвалили. А потом Юля вышла из декрета на работу, а трудилась она недалеко от дома своей матери.

Начала я приходить и замечать, вроде жареной свининой пахнет. Потом и в холодильнике завелись у свекрови прежние продукты: сметана, сливочное масло, сало. На столе печеньки-конфеты всякие.

-Юля была, принесла, не выбрасывать же! — говорит мама мужа, — да что там будет от одного кусочка!

Звоню золовке, ты что же, мол, делаешь, маме только-только лучше стало, а она кричать на меня начала:

-Вы мою мать решили голодом со света сжить, сама попробуй, посиди на овощах, да на вареной курице! Пожилому человеку последнюю радость в жизни отрубила! Деньги с ее пенсии себе забираешь, а ее не кормишь!

Обиделась я, муж пытался с сестрой поговорить, но результата это не принесло:

-Не надо ей (мне) больше к моей маме ездить, и продукты возить не надо, я сама буду все покупать. Хотите помочь — денег давайте на лекарства, — заявила золовка.

Разумеется очень быстро от неправильного питания и сидяче-лежачего образа жизни, все потерянные килограммы вернулись на место, да еще новые с собой привели.

Недавно мама мужа скoнчaлaсь: диабет и гипертония сделали свое дело вместе с лишним весом. А после пoхoрoн Юля и заявила:

-Отказывайся, брат, от маминого наследства, так будет по-честному. Твоя жена голодом маму морила, не достойна она ее наследством пользоваться.

Мы с мужем не шикуем, для нас деньги от продажи свекровиной однушки не лишние. Мы не отказались, и так при продаже дома в деревне нам не досталось ни рубля, а золовка в суд подала и на суде свою ересь повторяла.

-Недостойные наследники, они маме кушать не давали.

А я доктора свекровиного вызвала в качестве свидетеля, она и подтвердила, что, да, был момент, когда больная села на диету и ее состояние значительно улучшилось, а потом, к сожалению, она вернулась к прежнему вредному режиму питания.

-Именно осложнения и привели ее к печальному итогу, — сказала доктор.

Суд золовке отказал. Квартиру свекрови мы продали. Деньги поделили, а с золовкой муж теперь не общается совсем. Мы для нее враги номер один.

Не может она понять, что иногда благими намерениями вымощена очень нехорошая дорога.

«Откажись от маминого наследства, так будет по-честному»