Никто не узнает…

Спать, спать, спать… Как хочется спать… Проклятый телефон звонит, звонит и звонит, разрывая тишину кабинета. Одуревший от недосыпа и голодной усталости майор, снял трубку и долго слушал, пытаясь понять, о чем говорил звонивший. Закончив разговор, он еще посидел несколько мгновений, а затем вышел в дежурную часть.

— Иваньков, Петров! На 10-м пикете обнаружен тrуп. Проверить и доложить!

— Есть проверить и доложить, товарищ майор!

Когда-то зычный голос крепкого и бравого начальника отдела железнодорожной милиции теперь был сиплым и потухшим, а сам он выглядел изможденным. Четвертый месяц блокады Ленинграда, голод и усталость подкосили его, хотя пайки сотрудникам милиции выдавались регулярно. И его подчиненные тоже голодали, делясь продуктами со своими семьями. Их голоса тоже выдавали слабость и усталость. Ни Иванькову, ни Петрову не хотелось идти по лютому холоду на 10-й пикет. Холод и промозглый, сырой ветер с Финского залива… Ну, обнаружен тrуп, да и черт с ним…

Однако привычка к воинской дисциплине и выполнению приказов брала свое и, затянув ремни портупеи, милиционеры отправились выполнять приказ…

Тrуп старого изможденного мужчины лежал в канаве, чуть запорошенный снегом, и никаких следов вокруг не было. Да и какие тут могут быть следы, если все живое, что не успело убежать и улететь, давно было поймано и съедено… Рабочим выдают хлеба по 250 грамм, служащим и членам их семей — по 125… Каждый день уmирали тысячи… десятки тысяч ленинградцев…

— От голода он поmер… или от холода, — пробурчал Петров, — зря шли, нету тут преступления…

Иваньков и сам видел, что никаких признаков наcильственной сmерти нет, и что скорей всего старик замерз, ослабев от недоедания. Но осмотр все же надо было провести, служба она и есть служба…

Паспорт, 500 рублей и продовольственная карточка на декабрь, обнаруженная при осмотре тrупа, притягивали взгляды милиционеров, хотя каждый старался не смотреть на кусок газеты, расстеленный на снегу.

…Карточка на декабрь… А месяц только начался… Карточка на декабрь… Мать у Петрова не вставала с кровати уже несколько дней… Вот-вот уmрет… Знал это Петров, знал… Отоварить карточку и никто не узнает… а мать может еще немного поживет… Вспомнилось как в голодные послереволюционные годы мать кормила его размоченными сухарями… А что можно купить из еды на 500 рублей?… Никто не узнает…

…Карточка на декабрь… Доченьку бы чуть подкормить… Доходит ведь совсем… Не успела семья эвакуироваться… Сначала все ждали, что отбросит Красная Армия вероломного врага и начнет его бить на чужой территории… Жена не хотела эвакуироваться… А потом немцы сомкнули кольцо вокруг города… Доченька… долгожданная, сколько лет жена не могла забеременеть… С Петровым, конечно, поделиться надо будет, он хороший товарищ… Мертвому карточка ни к чему, а живым помочь может… Кто узнает, что они нашли на тrупе? Никто…

Взгляды Иванькова и Петрова вновь сошлись на продовольственной карточке…

— Все ясно, нет тут следов преступления, — сурово сказал Иваньков, — давай, заканчиваем тут все и возвращаемся…

Взгляды милиционеров вновь сошлись на продовольственной карточке, потом они посмотрели друг на друга. Никто ведь не узнает… А декабрь только начался… Блокадный декабрь 1941-го…

…Докладываю, что 5/XII в 11 часов на 10 пикете 20 км Московской линии в канаве обнаружен тrуп Павлова Александра, 55 лет раб. завода «Большевик», прож. 5-я Советская, дом 23. В карманах тrупа обнаружен паспорт, 500 руб. денег и продкарточка на декабрь месяц. По имеющимся признакам сmерть Павлова последовала от замерзания. Тrуп направлен в покойницкую больницу. Ведется расследование.

Начальник Дор. отдела милиции

Окт. ж. д. майор милиции Емельянов

Никто не узнает…