НИЧЕГО, БАТЬ. ПРОРВЕМСЯ

Пашка поправил подушку отцу и вышел в тамбур покурить. Сон не шел, он стоял, курил и смотрел в дверное окно на диаграмму электрических проводов и ночное мельтешение леса. Стоял и вспоминал…..

Вот он, пятилетний пацан, тянет руки к отцу:
— Дай! Дай!
Батя усмехаясь протягивает ему здоровенную щуку, только что выловленную в местной реке, Буянке. Пашка хватает ее, щука изворачивается, вырывается из детских рук и по крутому берегу катится назад в реку. Батя хохочет…

— Мама! Мам! А Семен меня матом послал!
Мать, дородная черноволосая женщина со смеющимися глазами чистила картошку, выковыривая глазки острием ножа, спрашивала его нарочито серьезно:
— А ты что?
— А я ему в морду дал!
— Так а чего ко мне прибежал, мужичок?
— Так его мамка сказала что мне по шее даст!
— Даст значит даст, вон у тебя шея какая здоровая.
— Ну мам!
— Не бойся, отстоим твою шею….

Крепче семьи не было в поселке. Сергей Палыч, маленький, жилистый мужик и Тамара Петровна, высокая статная женщина с широкими бедрами и большой грудью…. В поселке их за глаза называли «итальянцами». Невысокий мужчина и большая женщина, итальянские мужчины любят таких…. Он работал механиком в местном колхозе, она бухгалтером там же. Вместе уходили на работу, вместе возвращались домой, вместе хлопотали над большим домашним хозяйством, куры-порося-огород, обычная сельская жизнь…
Когда родился Пашка, Сергей Палыч поехал в город и купил огромный букет роз, сто одну штуку, и вручил жене при выписке из роддома. Местные крутили у виска пальцем. Шутка ли, такие деньжищи….

Пашке исполнилось двадцать пять, школа, местное ПТУ и работа в совхозе пролетели незаметно.
— Мам, бать… Короче Леха зовет в Норильск, говорит деньги хорошие платят, квартиры дают. Я поеду..
Вот они сидят рядом, смотрят на него грустно. У матери потекли слезы, отец захлопотал вокруг, принес платок, воды….
— Сынок, ты точно решил? Хорошо тебе там будет?
— Да, бать, твердо.
— Ты уж нас не забывай, пиши, приезжай….

Уехал на Север и пустил корни, женился на красивой девчонке, родился сын, потом дочь…
Не всегда получалось приезжать. То дети заболеют, то отпуск не совпадет.
— Сына, ты хоть на следующий год приезжай. Мама ждет…
Их приезд для родителей был большой праздник. Сергей Палыч встречал всю семью на вокзале, прижимал к груди внуков так, как будто хотел задушить, целовал сына и «дочку», вез домой. А там накрытый стол, радостная, будто светящаяся изнутри Тамара Петровна, посиделки за полночь, русские песни под гармошку. Батя так хорошо играет на гармошке….

По телефону узнал что у матери стало плохо с ногами, что у отца случился инфаркт. Через год случилось страшное….
Мама шла по обочине дороги домой, после работы, от автобусной остановки до дома было всего-навсего триста метров… У грузовика, проезжавшего мимо лопнуло колесо, и здоровенная махина просто упала на нее, впечатав в землю…Хоронить пришлось в закрытом гробу.

Пашка еле успел на похороны. На кладбище собрался почти весь поселок. Пашка стоял, смотрел на гроб и душил слезы.

— Не плачь, мужик! Стыдоба! – мать мазала йодом разбитую коленку.

Батя держался. Молча стоял у могилы, потом сидел за столом, принимал соболезнования. Когда все разошлись, Сергей Палыч ушел в спальню. Через полчаса Пашка открыл дверь…
Отец сидел на широкой двуспальной кровати, в одной руке сжимал фотографию Тамары в черной рамке, другая была прижата ко рту, стараясь сдержать рвущийся наружу вой…. Пашка сел рядом, отец вцепился в него как утопающий за плот… «Как жить, сынок? Как жить?!!!»

— Ну куда я поеду? Мама тут…

Через три года они опять сидели за столом. Вдвоем. Годовщина. Седой отец и сын…
— Ты выпей, Паш. Я ж вижу, плохо тебе. Выпей, я с тобой посижу….
— А давай борщ сварганим? Помнишь как мама делала?
— Давай. Только свеклы нет. Погнила вся, не уследил.
— Так я щас сбегаю. Магазин то работает еще?
— Так куда ж ему…

На дороге к магазину его встретили трое:
— Слышь, выпить нет у тебя?
— Да нет, сам бы выпил.
— Так дай пару сотен, мы за твое здоровье дерябнем.
— Шли бы вы на xeр, воды попейте.
— Да ты борзый!

Пашка приготовился….

— Сынок! – К ним бежал отец. – Сынок! Ты кошелек забыл!

Один из троих заржал.
— А ты говорил денег нет! Ну-ка отец, давай сюда кошелек-то!

Отец оттолкнул одного, врезал по челюсти другому…
— Беги, сынок!! – Его свалили с ног и несколько раз ударили ногами. Пашка зарычал и бросился в атаку с такой яростью и злостью, что через несколько секунд вся компания удирала со скоростью локомотива. Пашка бросился вдогонку, потом опомнился и вернулся. Батя сидел на земле с белым лицом и шарил в карманах куртки.

— Паш, валидол. Паша, сына, валидол….
Отец упал навзничь, перевернулся на бок. Пашка бросился к нему.
— Батя!Батя-а-а-а! Взял его на руки и побежал к магазину…..

Больничный коридор, жесткая скамейка у реанимации, врач.
— Обошлось, слава богу. Через недельку выпишем, крепкий старик. Не волноваться, никаких физических нагрузок. Вы меня слышите?

Пашка не слышал ничего, кроме первого слова….

— Папа, хочешь или нет, я тебя к нам увезу. Будешь сопротивляться – в чемодане увезу.
— К Томе каждый год приезжать будем?
— Я тебе клянусь.
— Ну тогда что ж. Поехали….

Пашка докурил очередную сигарету и вернулся в купе. Отец спал, по детски положив руки под голову.
— Ничего, бать. Прорвемся….

(с)Риксен

НИЧЕГО, БАТЬ. ПРОРВЕМСЯ